– Ты собираешься пить свой кофе?
Вин воззрилась на опущенную чашку, опасаясь, что руки предательски задрожат, как только она ее поднимет.
– Я теперь пью черный, – холодно заметила она. Это было правдой, что отнюдь не означало, что иногда она не баловала себя чашечкой кофе со сливками. Шоколад, конечно, остался в прошлом.
Повернув голову, она увидела разочарованное лицо Чарли и быстренько поправилась, вспомнив, кто принес ей этим утром кофе.
– Но сегодняшний кофе и вправду замечательный! – Она улыбнулась Чарли, стараясь не замечать Джеймса, подняла чашку и сделала глоток.
– Еще бы не замечательный! – насмешливо воскликнул Джеймс. – Помнится, ты его лакала с таким упоением, что вот здесь непременно оставалось шоколадное кольцо.
Вин сидела как завороженная – он вдруг подался вперед и легонько провел пальцем над ее верхней губой. В горле застрял комок, а по телу пробежала коварная волна терпкого удовольствия.
Да, лакала с упоением…
Она вспомнила, как Джеймс слизывал с ее губ тонкое колечко шоколада, а потом осыпал их легкими поцелуями и страстно покусывал, пока она не издавала приглушенный стон, который он пытался вобрать в себя.
– А папа берет меня с собой! – объявил Чарли, вырывая ее из сладких грез. От услышанного сердце заколотилось как бешеное, судорожно выталкивая прочь нахлынувшие воспоминания. – Мы поедем на место его будущей работы.
– Я собираюсь осмотреть территорию, сравнить различные варианты проектов, – пояснил Джеймс. – Мне подумалось, что Чарли будет интересно. А ты сможешь заняться собой.
Вин приготовилась было протестовать, заявить, что вовсе не намерена заниматься собой, что воскресенье для них с Чарли особенный день, но сын уже соскочил с кровати и бросился к двери, нетерпеливо призывая:
– Пап, пошли скорее!
Джеймс поспешил за ним, и Вин поняла, что бывший муж опять ее обошел.
С лестницы слышалась беззаботная болтовня Чарли, а она оставалась наедине со своими страхами. Вин вполне могла бы запретить Чарли ехать с отцом, но у мальчишки был такой восторг в глазах, что у нее не хватило духа лишить его удовольствия. К тому же не хотелось выдавать свою ревность.
Ревность. Вин беспокойно заерзала в постели. Растущая привязанность Чарли к отцу и впрямь вызывала у нее ревность. Но дело не только в ревности. Она боялась, что Джеймс начнет отсуживать у нее сына или, того хуже, Чарли объявит о своем желании жить с отцом.
В тишине опустевшего дома ее воспаленное воображение рисовало возможную ситуацию: Джеймс обоснуется недалеко от своей работы, а Чарли будет томиться здесь, с нетерпением ожидая выходных, чтобы поехать к отцу. Будет возвращаться, переполненный впечатлениями, пока однажды не объявит о решении покинуть ее и остаться с Джеймсом.
А что же будет с ней, если все обернется именно так? Нет, такого горя ей не пережить, надо предотвратить беду. Но как? Джеймс умеет побеждать: когда-то очаровал ее, теперь хочет очаровать Чарли.
Но любить ребенка – вовсе не то же самое, что любить женщину. Отцовская любовь – дело хлопотное и трудное. Отцовская любовь! К ребенку, которого не хотел.
Тогда не хотел, а теперь вполне мог привязаться, бывает и так.
Одевшись, она спустилась вниз. На кухне все было прибрано, лишь включенный вентилятор напоминал о недавнем присутствии здесь Джеймса и Чарли. Вин заваривала себе кофе, когда раздался телефонный звонок. Она подняла трубку и поежилась, узнав голос Хедер.
Как можно короче Вин объяснила подруге, что произошло, и услышала протяжный вздох, который можно было считать преамбулой к долгому разговору.
– Как это? Прямо так и въехал с вещами? И ты позволила ему остаться?
– У меня не было выбора, – печально заметила Вин. – По закону он по-прежнему владеет половиной дома, но дело даже не в этом, Хедер, все упирается в Чарли. Он без ума от отца, и если я буду настаивать, чтобы Джеймс уехал, то боюсь…
– Понятно, Вин, я тебе так сочувствую.
Хедер вошла в ее положение сразу, ей долго объяснять не пришлось.
– А как отнесся к этому Том? – послышался осторожный вопрос.
Вин тяжело вздохнула.
– Без восторга, а на мои страхи ему наплевать. – После паузы неохотно пояснила: – Для него Чарли всего лишь невостребованная посылка, и он прямо-таки горит желанием вручить ее Джеймсу. Меня всегда устраивало, что Том не похож на Джеймса, и я вообразить не могла… Он оказался таким черствым, Хедер. Ты представить себе не можешь, каких он мне пакостей наговорил! Дескать, если у нас будут дети, то он к ним Чарли ни за что не подпустит. Каково?
– Ну, что он черствый, видно сразу, а ты с ним встречаешься почти год, – мягко заметила Хедер.
Вин с трудом сглотнула. Ей нечего было возразить на эти слова – Хедер была права.
– Да, конечно. Теперь о замужестве не может быть и речи. Я все надеялась, что у Тома с Чарли наладятся отношения, но похоже… Ведь Чарли еще мальчишка, – сказала Вин, будто оправдываясь. – Неужели так трудно найти к нему подход, расположить к себе, подружиться? Если бы Том был терпимее к ребенку, наш брак был бы вполне возможен…
Хедер в ответ вздохнула.
– Что делать, мужчины – народ крутоватый, а Том особенно. Мне кажется, у него и на собственных детей терпимости недостанет. Извини, конечно, за откровенность. Послушай, может, я загляну к тебе?
– Нет, не стоит, я чувствую себя нормально, – солгала Вин и быстро сменила тему разговора: – А правда, не начать ли нам ходить на занятия аэробикой по понедельникам?
– Мне это просто необходимо! – простонала Хедер. – Я тут как-то примерила прошлогодний купальный костюм!..
Положив трубку, Вин призадумалась о Томе: может, позвонит, хотя вряд ли. Он не из тех, кто способен мучиться угрызениями совести. Не в его стиле просить прощения, даже когда он не прав. И все же, ведь они союзники?
Возможно, Том обидел ее под горячую руку, разозлился из-за возвращения Джеймса и сорвал зло на Чарли. Может, ей не стоит спешить с отказом? Все-таки у них серьезные отношения, а не мимолетный флирт, к тому же повод для обиды у него действительно есть.
Неужели придется уйти с работы? Как раз когда она обрела опыт и определенную финансовую независимость. Когда она почувствовала себя полноценным человеком.
Она уже давно извлекла уроки из своего прошлого и теперь больше всего боялась сделаться игрушкой в руках другого человека.
Звенящая пустота дома раздражала. Может, заняться уборкой… Комнатушку наверху давно пора привести в порядок. По опыту Вин знала: ничто так не отвлекает от дурных мыслей, как физический труд.
Спустя полчаса, разгоряченная уборкой, она плюхнулась в кресло, уныло разбирая кипы найденных вещей. И как это накопилось столько хлама? Например, ее школьные учебники. Зачем она их хранила? А все эти фотографии… С насупленным видом она подняла один из альбомов, из которого выпало несколько снимков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
