Владимир наступил на растение со звездчатыми ломкими веточками, и в нос ему ударил резкий запах огурца. Память снова замкнулась в кольцо, и мысль — это было в прошлом — ворохнулась в голове.
Метров через двести дно ущелья плавно полезло вверх — к далекой вершине горы. Встретился первый каменный выступ — предвестник того, что земляное ложе, питающее растительность, скоро станет тоньше и придется карабкаться среди каменных скал.
Через полчаса «священник» отрывисто скомандовал:
— Отдых. Пятнадцать минут.
Владимир устало повалился на траву. Лина остановилась в двух метрах и швырнула ему на колени крошечные наручники, похожие на брелок от ключей.
— Чтобы не было соблазнов.
Владимир видел однажды по телевизору такие браслеты. Они защелкивались на больших пальцах рук и так же, как и запястные, надежно ограничивали свободу движений.
Он начал нехотя прилаживать наручники на суставы пальцев.
— Руки за спиной, — уточнила Лина.
Лежать на боку было удобнее, чем на спине, но от земли шел глубинный холод, и Владимир перевернулся на стянутые браслетами руки.
«Вулканологи» расположились поодаль и принялись что-то вполголоса обсуждать. Сначала Владимир пытался прислушиваться, но не разобрал ни слова и прекратил попытки. Он устроил голову на камень и принялся следить, как высоко в кронах деревьев мелькают быстрые пестрые птички. Понемногу он успокоился. Ведь не угрохали же сразу, в самом деле, хотя он — обуза для них. Поэтому бояться расправы нечего. Можно даже немного поерепениться. Сказать, что подвернул ногу — пусть дальше тащат на себе.
«На пинках», — добавил мысленно Владимир. Нет уж, убить, может, не убьют, а яйца отобьют точно. И еще — нельзя изменить приказ, но, возможно, у них есть инструкции насчет ситуации, подобной этой. Например — убрать в самом крайнем случае. И сам не ам, и вам не дам.
Владимиру стало знобко. К тому же какой-то камешек уперся в поясницу, сбивая весь кайф лежать связанным в глубине полуострова Камчатка в сыром ущелье в плену у бандитов. Владимир осторожно ощупал камень и, изогнувшись дугой, вытолкнул его из-под себя. Скосил глаза, разглядывая предмет, и дернулся, будто его пробил электрический разряд. Рядом с ним лежал старый-престарый, истрескавшийся от дождей, зноя и снега, облепленный землей каблук от солдатского сапога.
— Романов, какой хрен понес тебя на эту х…?! За порчу имущества два наряда вне очереди!
Эту типично солдафонскую фразу произнес двадцать пять лет назад малохольный и злобный сержант Кислов. И сказал он как раз на этом месте, в тот момент, когда первогодок Романов полез вот на этот каменный бугор и, спрыгивая с него, сбил каблук со своего сапога.
Точно! Он был здесь, и причуды памяти ни при чем. Повалились и сгнили деревья вокруг, выросли новые, но каменная глыба и каблук стоимостью в два наряда вне очереди остались. Теперь Владимир вспомнил это ущелье и знал, что их ждет дальше. Он злорадно ухмыльнулся. Обсуждайте, голубчики, свои проблемы, скоро вы столкнетесь с такими сложностями, что нынешние покажутся вам цветочками.
«Вулканологи» наговорились, и Лина снова подошла к нему. Схватив Владимира за шкирку, она перевернула его на живот и сняла наручники.
— Встать! Вперед!
Они снова пошли по ущелью вверх. Каменные выступы стали появляться все чаще. Ущелье сжимало стены, дно становилось круче. Под ногами захлюпало, потом появился ручей. Впереди послышался шум падающей воды. Деревья расступились, и небольшой водопадик в два метра высотой заискрил струями талой воды. Он стекал с плоского камня, разлегшегося поперек ущелья, а над ним до самой вершины горы переливался под солнцем ослепительно белый снежный язык.
«Здесь у нас была ночевка после первого дня, — вспоминал Владимир, — вон там, справа, поставили палатку офицеры, раздавили бутылочку и потом вместе с нами купались под этим водопадом. А мы были чуть ниже, наша палатка стояла вот здесь. Стирали портянки и загорали рядом с этим плоским камнем. Было, было».
Он первым вскарабкался на камень. Вода текла по камню ровным слоем, без завихрений, и казалось, что камень облит жидким стеклом. Следом поднялись «вулканологи».
— Хорошо, — сказал «священник», оглядывая снег, — еще немного вверх и — на противоположный склон. Туда они не пойдут.
«Хрен тебе, а не склон», — злорадно подумал Владимир. Они вступили на зернистый, изъеденный солнечными лучами снег ледника. Идти сразу стало труднее. Крупные ледяные кристаллы скатывались по склону под тяжестью идущих, и каждый шаг стоил трех. Ущелье вновь стало расширяться, гранитные стены его поднимались выше. Прямо по курсу замаячила вмерзшая в ледник огромная каменная глыба.
«Вдесятером пытались столкнуть ее вниз — и без толку», — подумал Владимир.
Они обогнули глыбу, и тотчас, будто они напоролись на хитроумную систему сигнализации, из-за вершины горы донесся слабый рокот. Это был снова вертолет, но уже не «МИ-8», а хищный боевой «КА-50» в маскировочной раскраске. Он боком завис над ледником, из открывшейся дверцы кабины замигали слабенькие, еле видимые в ослепительном свете солнца вспышки.
Первые пули ударили выше и правее группы, срикошетили и зарылись в снег, нарисовав короткие неглубокие борозды.
Никаких команд со стороны «священника» не последовало. Все разом бросились к камню и укрылись за его монолитным боком. Владимир увидел, как «метис» сбросил с плеча рюкзак и вынул из него короткую черную трубу.
«Улетайте, ребята», — тоскливо попросил Владимир, понимая, что произойдет вскоре.
Вертолет поливал камень длинными очередями. Выбрав момент, когда стрельба на короткое время прекратилась, «метис» вышел из-за укрытия, опустился на колено и направил трубу на вертолет. Длинный след от ракеты уперся в машину. Внутри кабины раздался хлопок, «КА-50» подбросило, и он, задрав хвост, провалился за вершину горы.
Владимир завороженно смотрел в синее небо. Были люди — и нет. Впервые за всю свою жизнь он видел, как убивают. Боевики по «телеку» не в счет — детские сказки для юнцов. Такое же может произойти и с ним. Тот же «метис» с брезгливой гримасой на физиономии нажмет на курок — и аллес капут.
Среди «вулканологов» произошло короткое замешательство. «Священник» понял, что верный, казалось бы, путь на противоположный склон вполне мог оказаться гибельным. Возможно, их там ждали.
«Священник» коротко махнул рукой. Владимир понял — они будут возвращаться как можно быстрее к выходу из ущелья, чтобы успеть ускользнуть из ловушки до прихода преследователей.
Ломать — не строить, катиться вниз — не взбираться на гору. Держась вдоль стен ущелья — трое с одной стороны, трое с другой, они заскользили по леднику к водопаду.
