Она опять разрыдалась и принялась ожесточенно сморкаться в замызганный платочек, подогревая жалость к себе.
Мужчины переглянулись.
– Ну будет, будет, – проговорил полковник Денхольм.
Бэрк был настроен не так мирно.
– Сейчас же прекрати этот кошачий концерт, женщина, и продолжай.
– Уж вы меня простите, сэр, да только у меня аж сердце разрывается, как подумаю…
– А ты не думай! Выброси это из головы! Итак, Моль выиграл тебя в карты. Что было дальше? Куда девался Рэмзи?
Кэтрин горестно покачала головой.
– Не знаю, сэр, ей-Богу, не знаю. Так я его больше и не видела.
И опять-таки это была правда. Черт бы побрал Юэна Макнаба, где его носило в тот вечер? Невыносимо было думать, что ей грозит виселица только из-за того, что Юэн где-то засиделся за ужином.
– Ну хорошо, пока оставим это.
Бэрк отделился от стены и подошел к ней поближе. Он вновь присел на край стола полковника Денхольма и оказался в трех футах от нее. Кэтрин явственно ощутила исходящую от него угрозу. Ледяной взгляд отливающих серебром голубых глаз приковал ее к месту. У нее не осталось никаких сомнений в том, кто из этих двух англичан опаснее.
– Кто такой Оуэн Кэткарт? – спросил он внезапно.
Сердце замерло в груди у застигнутой врасплох Кэтрин.
– Оуэн Кэткарт? – тупо переспросила она, чтобы выиграть время, и схватилась рукой за волосы, беспокойно поправляя всклокоченные рыжие пряди. – Да просто знакомый. А почему вы спрашиваете?
– Потому что мы подозреваем, что он якобитский заговорщик, а тебя не раз видели в его обществе.
– Заговорщик? – недоверчиво переспросила Кэтрин. – Это Оуэн Кэткарт, по-вашему, заговорщик? Да он мухи не обидит! Такой славный старикан, куда ему в заговорщики? Оуэн любит повеселиться, это уж точно, и не прижимист – всегда готов помочь бедной девушке. Сколько раз меня выручал! Ну не знаю… уж коли Оуэн, по-вашему, заговорщик, мне про это ничего не известно!
Она вдруг выпрямилась на стуле и с тревогой оглядела обоих мужчин.
– Послушайте, если вдруг найдете Юэна, не говорите ему про меня и Оуэна! Уж будьте так добры! Мой Юэн ревнив, просто страсть! Не дай Бог, узнает… Да он с меня шкуру спустит. Сам-то он не прочь побаловаться на стороне, и слова ему поперек не скажи, придушит на месте и не поморщится, а я чтобы ни-ни! Только я вам вот что скажу: чего человек не знает, об том у него и сердце не болит, верно? А девушке тоже надо об себе подумать да кой-что припасти на черный день, пока ее дружку не везет. Мало ли, чего в жизни не бывает? Главное, чтоб все было шито-крыто, ему же, дураку, от этого только польза!
Девушка пожала плечами и послала Бэрку вызывающую улыбку, словно приглашая его опровергнуть это бесспорное рассуждение. Он смотрел на нее с холодным отвращением. По тому, как искривились его губы, Кэтрин с легкостью догадалась, о чем он думает: если она не лазутчица, то уж более разнузданной потаскухи он в жизни своей не встречал. Именно этого она и добивалась, но, достигнув цели, почему-то ничуть не обрадовалась.
– Итак, ты стала любовницей Моля, – брезгливо заговорил он после небольшой паузы.
Его голос разъедал ей душу, как кислота.
– Да.
Она храбро встретила пронизывающий холодом взгляд и решила ни за что не опускать глаз. Ей нечего стыдиться, и этот майор ее не смутит.
– Где же он тебя держал?
Судорожно сглотнув, Кэтрин усилием воли заставила себя не обращать внимания на его нарочитую бесцеремонность. Черт возьми, ей же надо, чтобы он ей поверил, не так ли?
– В доме для гостей, у миссис Тэлбот на…
– Уотер-стрит. Да, я знаю, где это. Ты называешь его «домом для гостей»? Похоже, Моль не собирался влезать в долги ради тебя, а?
Кэтрин промолчала, пряча свою неприязнь за ничего не выражающим взглядом.
– Впрочем, это не имеет значения, давай-ка перейдем к делу. Полковник Денхольм говорит, что четыре дня назад тебя задержали с пакетом документов, содержащих стратегически важные военные сведения, а ты так и не смогла вразумительно объяснить, как они к тебе попали. Полагаю, вряд ли стоит напоминать, что наказанием за государственную измену является смерть на виселице. У тебя было время поразмыслить о своей судьбе, теперь пора держать ответ. Что ты скажешь в свое оправдание? Давай, детка, выкладывай все начистоту. Другого случая не будет.
Он обращался к ней строго и даже свысока, как к нашкодившему ребенку, да еще с такими покровительственными интонациями, что у Кэтрин скулы свело точно оскоминой.
– Я вам всю правду скажу, майор Бэрк… и полковник Денхольм, – спохватилась она. – Я бы и раньше сказала, да уж больно мне стыдно было. Но вы все верно говорите: за измену меня бы повесили, а вот за воровство только в тюрьму посадят.
– За воровство? – оживился Бэрк.
– Да, сэр, хоть и стыдно признаваться, а делать нечего – придется. Только вот что я вам скажу: никогда бы до этого не дошло, Богом клянусь, не будь он таким злющим псом, поганый ублюдок! Не во гнев будь сказано, сэр, – добавила Кэтрин, бросив виноватый взгляд на Денхольма.
Он сделал ей знак продолжать, и она набрала в грудь побольше воздуха.
– Он не такой, как все. Он хотел… Такое хотел со мной сотворить…
Воздуха не хватило. Девушка вдруг поняла, что не сможет продолжить свою историю. Она была не в силах даже взглянуть ни на одного из офицеров. При воспоминании о том, что говорил ей Моль, Кэтрин густо покраснела. В тот вечер она заставила себя перестать слушать, потому что его слова возвращали ее к пережитому ужасу, о котором она твердо решила никогда в жизни не вспоминать. И не вспоминала до самого сегодняшнего дня, пока капрал Блейни не напомнил о нем, связав ей руки.
Кэтрин внезапно вскочила на ноги, вся дрожа, и обхватила себя руками. Бэрк тоже встал. Она ждала, что он станет смеяться над ней, но его губы были сурово сжаты, и ей показалось, что стоит ей сделать шаг к нему, как он ее обнимет. Она в замешательстве отвернулась. Несколько секунд прошло в полном молчании, потом он произнес довольно мягко:
– Рассказывай, что было дальше.
Овладев собой, Кэтрин вновь повернулась лицом к мужчинам. Пора расписать им поподробнее, что за гнусная скотина этот Моль. Она схватилась за спинку стула и заговорила, обращаясь к какой-то точке на столе полковника Денхольма.
– Когда я отказывалась его ублажить, как ему хотелось, он меня избивал. Чаще кулаками, но как-то раз пустил в ход свой ремень. Не верите? Так я вам синяки покажу, они еще не сошли.
Если Моль не избил ее на самом деле, решила про себя Кэтрин, то лишь потому, что она успела вовремя удрать. Можно считать, что она почти не соврала. Впрочем, ей было все равно.
– На второй день к вечеру, – возобновила она свой рассказ, – я увидала, как он вынимает деньги из кармана мундира и кладет их в кисет. Я…
