– Тогда у нас просто не остается вариантов, – улыбнулся Милютин. – Либо задействовать часть резервных бригад, либо ждать, пока повстанцы перережут нам поставки на фронт.
– Так ведь они так же используются для поддержки наступления…
– Нам нужно подавить восстание! – перебил его Дмитрий Алексеевич. – И чем быстрее, тем лучше. Сейчас нам хватит трех-четырех резервных бригад, снятых с Кавказского фронта, завтра нам уже потребуется усиливать резервные части ударными.
– Таким образом, мы решили, что надлежит снять восемнадцатую, девятнадцатую и двадцатую резервные пехотные бригады. И, усилив их восемнадцатой, девятнадцатой, двадцать первой и двадцать второй казачьими сотнями и обоими армянскими ополченскими батальонами, отправить воевать с повстанцами под командованием Драгомирова Михаила Ивановича. Кроме того, в усиление этого сводного пехотного корпуса мы рекомендуем выдвинуть легкие конные полки кавалерийского корпуса[44], стоящего под Оренбургом.
– А снятие резервных бригад необходимо? Как я понимаю, это замедлит наступление наших войск.
– Да, но нам все равно требуется остановиться, потому как в противном случае мы сможем оказаться в очень сложной ситуации. В пустынях Аравии у турок около пятидесяти тысяч солдат и офицеров. Они легко могут ударить нам во фланг. Поэтому Генеральный штаб считает целесообразным остановить наше продвижение на запад и ударить в направлении озера Ван с той целью, чтобы помочь персидским союзникам.
– А захваченные территории, кто их будет охранять?
– Нам должно хватить войск. – Дмитрий Алексеевич был совершенно невозмутим. – Я убежден в этом.
– Хм. Вы так стремитесь снять войска с фронта, потому как считаете, что повстанцы в состоянии перерезать причерноморскую железнодорожную магистраль, ведущую на Кавказ?
– У них для этого есть все возможные ресурсы, – смотря куда-то в стену, сказал Милютин.
– Хорошо. Отправляйте Драгомирова. Правда, предварительно пусть его Евдокимов проинструктирует.
– Как ему действовать?
– По ситуации, разумеется. Однако если горцы будут упорствовать, то я разрешаю применить силу в той мере, в которой она потребуется.
– Михаилу Ивановичу желательно указать пределы.
– Всех, кто оказывает вооруженное сопротивление, он вправе уничтожать, равно и тех, кто оказывает им поддержку. Впрочем, я оставляю за ним право помилования. Однако в этом случае он будет обязан их выселить с территории куда-нибудь в глубь страны, причем Павлу Дмитриевичу, – Александр кивнул на Киселева, – надлежит озаботиться тем, чтобы расселение производилось очень аккуратно – не более одной семьи на деревню или село.
– А как поступать с поселениями, оказавшими неповиновение властям?
– Разве не ясно выразился?
– Не с людьми, а с самими селениями.
– Хм. Да ничего не делать – пускай сносит и устанавливает запрет на поселение в этом месте в течение ближайших пятидесяти лет под страхом смертной казни. Кстати, не забудьте о подобных условиях известить жителей. Заливать кровью Северный Кавказ я не желаю, если, конечно, они сами не пойдут на это. Все-таки там живут мои подданные, хоть и восставшие в силу определенных причин против своей законной власти.
– Боюсь, что малой кровью этот вопрос не разрешить, – траурным голосом сказал Милютин.
Глава 11
2 октября 1870 года. Стамбул
– Итак, джентльмены, – глава британской миссии в Османской Империи начал заседание своего представительства, – мы получили тревожные известия. – Он выдержал небольшую паузу. – Войска Великой Порты разбиты в генеральном сражении. Их остатки отступают к Стамбулу. А первый и второй пехотные корпуса русских идут за ними по пятам, не давая туркам оправиться от поражения и подготовиться к обороне. У нас с вами есть максимум десять дней до того, как начнутся бои за столицу Османской Империи. И шансов на ее удержание нет никаких.
– А что, неужели нельзя ударить русским частям в тыл? Ведь в Румелии у турок еще есть хоть и потрепанная, но армия.
– Она связана третьим пехотным корпусом русских и рядом их резервных бригад. Причем так, что у турок бока трещат. Все вы хорошо помните провал оборонительной операции в Русе. Думаете, вне крепости османы покажут себя лучше? Я в этом сильно сомневаюсь.
– Если нет сил для того, чтобы защищать Стамбул, значит, нам нужно его покинуть. Мы дипломаты и советники, а не воины. Кроме того, лично мне попадать в плен к русским не хочется, – полноватый мужчина с отекшим лицом обозначил общее желание. – Если они, конечно, возьмут нас в плен.
– Что вы имеете в виду?
– Боюсь, что мы слишком наследили в этой войне и официально нас ждет гибель при штурме Стамбула, в случае если мы останемся, конечно.
– А неофициально… – задумчиво произнес глава миссии, и все поняли без лишних слов то, что он имел в виду.
– Совершенно точно, сэр. Поэтому, пока русские не отрезали путь к спасению, нам надлежит покинуть пределы этого города.
– Дымы справа по борту! – раздался крик матроса. Он прозвучал настолько ужасающе, что бледность выступила даже на лице главы дипломатической миссии.
– Сэр, – обратился Роберт Солсбери к капитану корабля, – сколько времени вам еще потребуется?
– Мы только начали разжигать топки, сэр. Думаю, нам еще потребуется как минимум полчаса. – Капитан выдержал паузу, смотря на то, как играют желваки на лице посла. – Вы считаете, что это русские?
– Я не знаю, кто это. И не желаю с ними встречаться. Это действительно могут быть русские. Попробуйте выходить из порта на парусах, думаю, каждая минута промедления может стоить нам жизни.
Но ветер был весьма слабым и не способствовал нужным маневрам, поэтому вся возня экипажа парусно-винтового фрегата оказалась практически бесполезной. Пришлось даже шлюпки спускать и буксиром пытаться развернуть судно. Но не успели. Не прошло и пяти минут после того, как шлюпки дружно заработали веслами, как из-за поворота Босфорского пролива вынырнула первая русская канонерская лодка.
– Русские по правому борту! – крикнул дежурный наблюдатель. – Сорок кабельтовых.
– Сколько? – сохраняя спокойствие, спросил капитан.
– Судя по дымам – свыше двух десятков судов.
– А почему нет артиллерийской канонады? Что с батареями, прикрывающими вход в Босфор? – удивился посол Великобритании. Однако на этот вопрос ему никто не стал отвечать, ибо сейчас было не до этого. Ситуация складывалась невероятно трагично.
Фрегат, подталкиваемый приказами посла, продолжал разводить пары и шлюпками разворачиваться на основной курс. Но флотилия канонерских лодок шла десятиузловым ходом и неумолимо приближалась. И даже более того. Заметив попытку бегства с рейда, головная канонерка дала предупредительный выстрел из головного барбета. Да так, что 92-мм снаряд упал с некоторым перелетом. Демонстрируя тем самым, что если фрегат не прекратит попыток покинуть рейд, то будет атакован.
– Сэр, – подошел к бледному послу капитан фрегата. – Я вынужден прекратить выход с рейда.
– Русские не посмеют атаковать британский корабль! Сэр.
– Мы находимся в зоне боевых действий. Военные корабли одной из воюющих сторон требуют от нас остановки для каких-то целей. В случае если мы им не подчинимся, по нам откроют огонь, о чем они и дали понять совершенно недвусмысленным снарядом. Наш фрегат не сможет принять бой.
– Я вам приказываю, сэр, продолжать выходить с рейда, – посол был неумолим. – Я везу секретные сведения, и если они попадут в руки к русским, вам придется отвечать своей головой. Точнее, шеей. Вы желаете оказаться в петле, сэр?
– До петли еще нужно дожить, сэр, – капитан явно не горел желанием рисковать своим экипажем.
– Вы приносили присягу королеве! – На крик командиров стали потихоньку сбегаться офицеры корабля. – Как вы смеете так себя вести? Вы что, ирландец?
– Как вы смеете, сэр? – процедил капитан, смотря на посла злым, холодным взглядом. Капитан слыл известным сторонником карательной экспедиции к соседям, дабы вернуть Ирландию в лоно Великобритании. Поэтому подобное обвинение для него стало не только болезненным, но и постыдным.
– Вот и докажите всем присутствующим, что в вас еще осталась хотя бы толика английского мужества! – Они с минуту смотрели друг другу в глаза.
– Хорошо. Гастингс, – обратился капитан к первому помощнику. – Попробуем уйти.
– Котлы, сэр. Мы погубим их!
– К черту котлы!
Увидев, что английский фрегат продолжает попытку ухода с рейда, головная русская канонерская лодка открыла по нему беглый огонь из обоих орудий. Несколько минут спустя к ней присоединилась вторая.
Сэр Роберт никогда не участвовал в морском сражении, а потому был решительно перепуган регулярно поднимавшимися в некотором отдалении от фрегата столбами воды. Он был в курсе битвы при Бургасе и отдавал себе отчет в том, что, если турецкие броненосцы не выдержали напора русских канонерских лодок, деревянному фрегату тем более не устоять. Так что теперь он надеялся только на удачу Провидения, которая бы отвела снаряды русских от его корабля.
