– Ясный перец... Но ты не берешь в расчет жениха. Может быть, он человек не бедный и в приданом не нуждается.
Разговор принимал опасное направление. Наташа замолчала. Над головой едва шелестела начинающая желтеть листва, по дорожке пробегали солнечные зайчики...
– Макс...
– Что? – сурово отозвался тот.
– Макс, милый, давай не будем об этом, – кротко попросила Наташа. В который раз уже она произносила эту фразу!
– Хорошо, не будем. Хотя твои родственники что-то мудрят...
– Макс!
– Все, не буду... – Он быстро развернул ее к себе, поцеловал. – Я забыл о том, что ты никогда не думаешь о завтрашнем дне.
– Макс, я очень даже думаю...
– Помнишь, как мы познакомились? – Он неожиданно улыбнулся, и морщинка между бровей разгладилась.
– Конечно, помню! – засмеялась Наташа. – Между прочим, это было год назад. Нет, даже больше – позапрошлой весной. Я искала у вас в магазине фен для волос.
– Я увидел тебя за стеклянными стеллажами – ты ходила между ними, такая красивая и юная, что я подумал – вот эта девушка будет моей...
– Что, прямо так сразу и подумал?
– Да.
Они стояли у подножия широкого холма, на котором возвышались развалины старинного замка. От замка, правда, остались только стены красного кирпича. Гуляющих здесь почти не было, лишь несколько мальчишек со смехом и гиком скакали по битым кирпичам.
– Я влюбился в тебя сразу, с первого взгляда, – тихо сказал Макс.
– Разве так бывает? – недоверчиво спросила Наташа. – Ну, чтобы с первого взгляда...
Она подумала о Никите. Почему он не заметил ее?
– Не у всех. Вот ты, я знаю, не сразу ко мне привыкла. Наташа...
– Что? – не сразу отозвалась она.
– А сейчас... сейчас ты меня любишь?
– Да, – быстро ответила она. – Так чей был замок, ты говорил?
– Екатеринин. Она, кажется, собиралась подарить его своему фавориту, Григорию Потемкину. И места эти зовутся его именем – Григорьино...
Компания мальчишек с воплями бросилась к лесу – видимо, скакать по царским развалинам им надоело.
– Следующим летом сюда приедут реставраторы, – продолжил Макс. – Красота будет – не хуже, чем в Архангельском или Коломенском. Ладно, идем...
– Куда – туда? – почему-то испугалась Наташа, махнув рукой в сторону равнин.
– Я же сказал – сюрприз!
Они вскарабкались по холму вверх, затем забрались на одну из полуразрушенных башен. Отсюда открывался удивительный вид на старый парк. Внизу, между деревьев, ртутью сверкал на солнце пруд, по его берегу гуляли люди...
– Здорово, да? И эти руины – не хуже египетских пирамид. Говорят, сюда собирался приехать Дзеффирелли, чтобы поставить здесь «Аиду». Получилось бы «Аида» а-ля рюс...
– Да ну? – вежливо удивилась Наташа. На самом деле она еще не совсем привыкла к увлечению своего друга, а сюжет знаменитой оперы Верди представляла себе весьма смутно. Помнила только, что-то там такое из жизни египтян...
– Я тебя уверяю! – горячо воскликнул Макс. – Но это еще не сюрприз – так, красивая картинка, не больше. Дай руку, теперь спустимся вниз...
– Я сама... – Наташа ловко, точно горная коза, запрыгала по обломкам вниз. Ее джинсы и ботинки на широкой удобной подошве оказались как нельзя кстати – в юбке и на шпильках передвигаться по руинам было бы весьма затруднительно.
Они обошли замок с другой стороны.
– Когда-то, давным-давно, я все тут облазил... – сказал Макс. – Изучил каждый камешек. Подержи-ка... – он сунул Наташе в руки магнитолу, провел ладонями по стене. – Ага, не забыл – именно здесь!
– Что здесь такое должно быть? – подозрительно спросила Наташа.
– Дверь. Дверь в подземелье.
– Какое еще подземелье? – с недоумением спросила она.
– Самое обыкновенное подземелье... Ты лучше посмотри, не наблюдает ли за нами кто.
Наташа огляделась. Здесь, позади развалин, местность была неровной, овражистой – ни одного гуляющего.
– Никого нет, – сказала она. – Слушай, Макс, ты что – собираешься лезть вниз?
– Ага, – поднатужившись, тот отодвинул от стены каменную плиту, потом отбросил несколько валунов. В стене обнаружилась ржавая железная дверь в половину человеческого роста. – Понимаешь, следующим летом здесь уже будут реставраторы и все такое... А я давно хотел кое-что сделать.
– Что?
– Увидишь. – Макс достал из кармана фонарик и, согнувшись, полез в черный провал. Наташе не было страшно – только любопытно. – Ты помнишь сюжет оперы?
– Какой оперы?
– Господи, да «Аиды» же!
Голос Макса снизу звучал как-то глухо, многократно отражаемый подземным эхом. Наташа мужественно лезла вслед за ним. Это еще что – года три назад ее подруга Мириэль Подкопаева познакомилась с диггером-любителем. Диггер показывал ей лабиринты подземной Москвы. Это было увлекательно и интересно – своего рода популярный в народе экстрим, но Мирку в одном из лабиринтов укусила крыса. Обычная крыса. Мирка даже не очень испугалась, отнеслась к этому по-философски. Крыса – не тигр. Как человек разумный, после своего путешествия Мирка пошла в травмопункт, сделать профилактический укол от бешенства. Но дальше начался самый настоящий кошмар... Капризный организм Мириэль Подкопаевой отреагировал на укол... аллергией, да такой сильной, что врачи едва спасли Мирку от анафилактического шока...
– Макс, тут нет крыс?
– Что? Нет, пока ни одной не видел... Так вот, в основе сюжета – борьба египетского фараона против эфиопов, их еще называли нубийцами. Дочь эфиопского царя Аида находится в рабстве у египетского фараона. Египтяне, по сути, для нее враги. Те, кто поработил ее народ, сделал рабыней и ее. Она должна их ненавидеть. Но она любит Радамеса, доблестного египетского полководца. Аида ужасно от этого мучается – чувствует себя преступницей, предавшей собственную родину и собственного отца. Старика, между прочим, тоже захватили египтяне. А Радамес любит Аиду, хотя в ближайшее время ему придется стать мужем Амнерис, дочери фараона. Амнерис тоже несладко – во-первых, она жутко гордая, во-вторых, ее терзает неразделенная любовь к Радамесу, а в-третьих, она ревнует его к Аиде...
– Какие страсти... – сочувственно пропыхтела Наташа, стараясь не споткнуться в полутьме.
– Короче, ревнивая Амнерис мстит Радамесу – отдает его в руки жрецов, хотя тут же раскаивается в этом... Но поздно – жрецы приговаривают Радамеса к казни. То есть к погребению заживо в подземелье. Но чуть раньше туда пробирается Аида – она хочет умереть со своим возлюбленным. В общем, их обоих замуровывают, и они умирают, обнявшись, несчастные и счастливые одновременно...
– Это неправильно! – сердито произнесла Наташа. Она не любила, когда какая-нибудь история заканчивалась плохо. – Что – просто обнялись и умерли? Просто безобразие какое-то... Могли бы подкоп какой-нибудь сделать. Или еще что-нибудь придумали, а не сидели сложа руки!
