– А что?
– Надо к сестре заглянуть. Она с утра звонила, просила зайти...
– Уже приехала, что ли?
– Да, уже...
* * *
– Наташа, помоги мне, я совершенно выбилась из сил! – Анна, смеясь, упала на диван. На полу рядом валялись раскрытые чемоданы. – Уже целый день прошел, а я все никак не могу навести порядок.
– Что-то не очень заметно, чтобы ты убиралась, – скептически сказала Наташа. – Я сложу твои вещи?
– Да-да, пожалуйста! – Анна уютно устроилась на диване и раскрыла альбом с фотографиями. – Ты представляешь, Наташка, Розин муж младше ее на целых восемь лет.
– Неужели? – удивилась Наташа. – Ну-ка, покажи...
– Вот он, слева, – протянула альбом Анна. – А это Роза. Посмотри, она в блондинку перекрасилась.
– Ей идет.
– Фу, что за ерунда!.. Совершенно не ее стиль.
Наташа складывала вещи сестры в шифоньер и время от времени заглядывала в альбом через плечо сестры. Анна оживленно рассказывала о своей поездке, о том, какой была свадьба ее подруги Розы, сколько было гостей и как они веселились...
Наташа повесила последнее платье на плечики и забросила пустой чемодан за диван.
– Нет, не туда, отнеси его в коридор! – запротестовала Анна, болтая ногами в воздухе. – Здесь Цезарь об него когти точить будет.
– Господи, Анна, в коридоре все занято...
– Ну да, такая огромная квартира, и все занято! – усмехнулась та.
– Вот именно – все забито каким-то барахлом! – с досадой воскликнула Наташа. – Половину надо выбросить... ну, кроме маминых вещей, разумеется... Вот это, скажи, что за коробки?
– Ой, не трогай – это Аркадий что-то купил для фирмы... То ли факсы, то ли принтеры какие-то... – махнула рукой Анна.
У Аркадия была собственная фотомастерская.
Наташа притащила пылесос и принялась прилежно возить щеткой по паркету.
– Пыли-то, пыли... – с досадой пробормотала она.
– Вот именно! – перевернулась на спину Анна и принялась рассматривать свои ногти. – Такое впечатление, будто ты в мое отсутствие совсем не заходила.
– Нет, заходила! И все твои поручения выполнила! Где Настя?
– Настя внизу, у Милы... – рассеянно заметила Анна. Мила была одноклассницей Насти и жила этажом ниже. – Господи, Наташка, я же совсем не о том хотела с тобой поговорить!
– А что такое? – Наташа бросила пылесосить и села рядом с сестрой.
– Аркадий сказал, что ты теперь вместе с Максимом живешь.
– Это правда, – кивнула Наташа.
Анна поправила на себе темно-вишневый блестящий халат, сделала важное лицо. Но яркие карие глаза блестели задорным огнем.
– Ты так на маму сейчас похожа! – не выдержав, воскликнула Наташа и провела рукой по ярко-рыжим волосам сестры. – И внешне, и манерами...
– Нет, мама была красивее! – улыбнулась полными губами Анна. – Мама была настоящей красавицей. И еще – она умела жить.
– Как будто ты не умеешь...
– Наташка, брось зубы мне заговаривать! – засмеялась старшая сестра. – Я же о Максиме хотела спросить...
– Спрашивай, – пожала плечами Наташа.
– Ты уверена, что он достаточно серьезно относится к тебе?
– Уверена.
– А почему ты как будто недовольна чем-то? Он что, обижает тебя?
– Нет!
– Не кричи, – строго сказала Анна. – Я знаю, чем ты недовольна. Ты думаешь, я пытаюсь контролировать твою личную жизнь. Но я не контролирую, а просто беспокоюсь о тебе. В конце концов, я твоя старшая сестра! А из тебя все клещами надо тащить... Если бы Аркадий не сказал, я бы так и не узнала о том, что Максим поселился у тебя.
– Кстати, Аркадию Макс не нравится, – хмуро заметила Наташа.
– Ах, Аркадий в этом ничего не понимает! – отмахнулась Анна. – Лично мне твой жених очень даже нравится. Правда, он какой-то слишком серьезный... Но, впрочем, это не недостаток для мужчины. Будь уверена – скоро он сделает тебе предложение.
– Я не хочу замуж, – покачала головой Наташа. Она все время думала о Никите, и безапелляционный тон Анны тяготил ее.
– За Макса или вообще?
– Вообще.
– Ну и дурочка! – Анна чмокнула сестру в лоб. – Так и просидишь до старости одна. То есть, конечно, в нынешнее время быть старой девой не зазорно, но... Наташка, вот ты – точно не в маму! Что за пессимизм, что за мизантропия...
– Я – в папу.
– Да и папа таким не был! – всплеснула руками Анна. – Я его прекрасно помню – он был очень жизнерадостным человеком. Господи, да где эта чертова Настя... Уже полдня у соседей сидит!
Анна вскочила с дивана.
– Сейчас я ей задам...
И она убежала. По опыту Наташа знала, что это надолго – Анна обычно забалтывалась с матерью Милы. И весь день сегодня Анна наверняка тоже проболтала. Сидела на телефоне, обсуждала со своими бесчисленными подругами свадьбу Розы...
Наташа снова взялась за пылесос.
Макс ругал ее за то, что она столько времени проводит у старшей сестры, что она берет на себя функции домработницы, но на самом деле все было не так. Наташа любила эту квартиру. Она была для нее родной, знакомой с детства. Ну и что с того, что она здесь больше не жила... Анна с Аркадием сделали здесь ремонт, поменяли мебель, но все равно от воспоминаний детства избавиться было невозможно. Здесь еще осталось столько вещей из прошлого – сувениров, картин, каких-то статуэток, шкатулок и прочего!
Анна права – мама умела жить.
Цветущая рыжеволосая красавица, словно сошедшая с полотен Кустодиева, – вот какой была их мать. У нее шили одежду многие известные люди того времени. Времена были бедные, вечный дефицит и вечные серые полутона – во всем, всегда. А мать прекрасно разбиралась в том, что такое настоящий шик. Это ценилось.
Она была намного моложе отца, и тот обожал ее. А мать безмерно уважала его. Она ничего не понимала в физике, которой занимался муж, но прекрасно осознавала роль Андрея Григорьевича Зимина в мировой и отечественной науке. Словом, это была не жизнь, а идиллия. Праздник, который должен был длиться вечно...
Наташа в гостиной забралась на стул и осторожно протерла картину в застекленной раме. Мама купила ее по случаю. Картина так себе – фиолетовые елки на фоне красного неба... Кто-то, кажется, говорил, что художник перед перестройкой уехал в Америку и там прославился. Вроде бы висят теперь его картины даже в Метрополитен-музее...
Отец с матерью очень неплохо жили – по тем временам. Анне и Наташе осталась великолепная дача и эта громадная квартира – как воспоминание о счастливом прошлом. Были еще и деньги – довольно большая сумма, но все сбережения превратились в дым в начале девяностых. Впрочем, денег тогда лишились все в стране. Хорошо, что мать к тому времени умерла – она очень трепетно относилась к деньгам (свойство всякого жизнелюбивого человека). Неизвестно, как бы она перенесла их потерю.
