Степанов засел за телефон и выяснил, что Самсонов вымогал пятнадцать тысяч долларов у довольно крупного бизнесмена по фамилии Картуш, занимающегося различными финансовыми операциями и импортом машин. Славку взяли в момент передачи Картушем отступных у метро «Технологический институт».
Андрей решил, что дискета находится в милиции. На дискете содержалась информация об очередном банке, который Степанов с Зерковским собирались «обуть». Вопрос заключался лишь в том, что скажет Самсонов на допросе, как глубоко он впутает их с Зерковским, попытается ли свалить на них шантаж?.. И вообще, что за птица этот Картуш?
Степанов понял, что сегодня ему уже не до работы, прыгнул в машину и понесся к Зерковскому. Ему теперь было плевать на ветрянку, он просто забыл про нее.
Во время разговора выяснилось, что Самсонов встретил Зерковского напротив Военмеха, взял коробку и пошел назад к «Техноложке». Значит, назначил две встречи в одном месте, но не хотел, чтобы участники видели друг друга.
Зерковский со Степановым не сомневались, что милиция до них доберется и что Славик их впутает и все свалит на них. Андрей снова засел за телефон, пытаясь узнать, кто такой этот Картуш и с чем его едят. Получив некоторую информацию, они с Зерковским начали ломать головы над тем, как на этого Картуша мог выйти пьяница Самсонов, с которым человек вроде Картуша и разговаривать никогда не стал бы. В конце концов, после долгих разговоров, приятели решили говорить сотрудникам правоохранительных органов, что Зерковский передавал Степанову вариант разработанной им новой программы, чтобы Степанов опробовал ее, а если понравится, предложил своим знакомым бизнесменам. Если программа устроит нескольких пользователей, Зерковский ее запатентует.
Почему передавал через Самсонова? Да тот вообще работает на Андрея в качестве мальчика на побегушках. А почему у Самсонова оказалась совсем другая дискета? А это вы у Самсонова и спрашивайте. Может, выкинул нашу и еще у кого-то забрал эту. Мы не в курсе…
Степанов решил заехать к жене братца и попытаться выяснить у нее, что произошло, появлялись ли менты, что спрашивали. Маринка как раз попросила его помочь, бедная девка рыдала, не зная, как теперь она будет жить. Андрей представится благодетелем и попробует вытянуть из нее все, что ей известно. Вот только зря он ей несколько раз звонил, интересовался дискетой…
Андрей пообещал Зерковскому сообщить вечером обстановку и помчался к Самсоновым.
* * *
Маринка и ее подруга заговорили одновременно, но всех перекричала Серафима Поликарповна. («Перед тем как жениться, надо обязательно посмотреть на тещу, – в очередной раз подумал Степанов. – Если бы я увидел Маринкину мать, ни о каком браке речи бы и быть не могло».) Степанову сообщили, что «этот пьяница» в тюрьме, «мерзавец» опустился до вымогательства, достукались, что милиция в дом приходит, учиняет допросы.
– Уже были? – спросил Андрей.
– Сидит в нашей комнате, – сказала Марина.
– Кто сидит? – не сразу врубился Андрей.
– Капитан Ухов, – ответила Самсонова.
Глава 6
Четверг, 23 марта
Услышав свою фамилию, Ухов вышел из комнаты и посмотрел на вновь прибывшего. Парень лет тридцати трех уже разделся, но волосы не пригладил: они оставались взъерошенными. Молодой человек был трезв, но смотрел по сторонам как-то ошалело, даже, как показалось капитану, несколько испуганно.
«Чего он боится? – подумал Ухов. – Организовал все мероприятие и опасается, что родственник в самое ближайшее время откроет рот и ему несдобровать? Не хочет присоединиться к Самсонову в местах не столь отдаленных».
Андрей не ожидал встретить представителя службы правопорядка в квартире Самсоновых. Вроде бы следователь, которому поручено вести дело, должен был вызвать Маринку к себе, а в общем черт знает, как у них там положено работать с подозреваемыми и свидетелями, только вот чтобы сразу же домой…
«Гнусная рожа, как и у всех ментов, – решил Степанов. – И что ему Маринка успела наболтать? Придется как-то выкручиваться».
– Добрый вечер, Андрей… Как там вас по батюшке? – спросил мент.
– Валерьевич. Степанов Андрей Валерьевич.
В голове Андрея Валерьевича проносились разные мысли. Он даже отдаленно не представлял, что задумал этот капитан Ухов, чтоб ему пусто было, что Ухову вообще известно и к каким выводам могла прийти ментовская голова или несколько голов, черт их знает, сколько там всяких оперов размышляли над «подвигом» Самсонова. Связали или не связали его, Степанова, со Славкиным «преступлением века»?
Мент руку пожать не торопился, оставаясь стоять у входа в меньшую комнату.
– Я как раз жду вас, Андрей Валерьевич, – продолжал Ухов. – Хотелось бы с вами побеседовать в домашней обстановке. Или вы предпочтете говорить у нас?
«Издевается, гад. Вежливым прикидывается. Заботливый. Пожалел волк кобылу, оставил хвост да гриву».
– Да о чем можно со мной беседовать? – решил прикинуться дурачком Степанов. – Вот приехал, чтобы хоть как-то помочь родственникам. Иногда и слово доброе помогает. Я, как и Марина, поражен случившимся. Не ожидал, честно признаться, не…
– Тем не менее я считаю, что нам есть о чем поговорить, – перебил Ухов. – А потом уже можете оказывать моральную поддержку родственникам. Пройдемте в комнату.
Последняя фраза прозвучала как приказ. Ухов первым зашел в комнату Марины и Славки.
Андрей пожал плечами. Остальные собравшиеся в коридоре молчали.
– Дядя Андрей, а вы нам что-нибудь привезли? – внезапно раздался голос Анечки.
– Да, конечно, – улыбнулся девочке Степанов, радуясь возможности протянуть время.
Андрей опустил руку в карман оставленной на вешалке куртки, чтобы достать специально купленную жвачку. Его рука дотронулась до холодного ствола «ТТ»… У него из головы совсем вылетело, что пистолет лежит в кармане. Черт побери, ну почему же он его не выложил? Теперь еще и ношение оружия приписать могут, если вдруг этот трахнутый капитан Ухов решит его отсюда куда-то везти или вызовет своих дружков…
Степанов достал жвачку и направился к Анечке. Он специально остановился рядом с Машкой, этой Маринкиной подругой, которую вечно содержали какие-то богатые старики, или, что вообще было непростительным грехом, по мнению Андрея, чурки. Тьфу, шлюха. Степанов терпеть не мог женщин, ложившихся под «папиков» и тем более под «черных». А «черные папики» – это вообще ни в какие ворота не лезет. Что, наших парней мало? Сучка.
Проституткой себя, естественно, не считает. Она вроде бы денег не берет, просто сидит на шее какого-нибудь «папика» или черножопого. Маринка тут пыталась обелить подругу, говорила, что новый Машкин спонсор – совсем не «кавказец», он же казах, но Андрей в восточных национальностях не разбирался. Ему было все одно: не наш. У Степанова бы на такую девку просто не встал… Она для него грязная, после того как побывала в чуркиных постелях.
Но в этот момент Степанов решил, что Машка может ему помочь, потому что другим про оружие у него в кармане знать совсем необязательно. Она у своих спонсоров, наверное, всякого повидала, так что в обморок не свалится и не запричитает. Реакцию Марины он не представлял. Ну а самсоновским теще с тестем, тем более детям, совсем необязательно видеть содержимое его карманов.
– Спрячь куда-нибудь из кармана куртки, – тихо сказал Степанов, остановившись рядом с Машкой. Его слова услышала только она одна.
Корицкая подняла глаза на Андрея, незаметно кивнула и стал бочком продвигаться к вешалке.
Степанов отдал жвачку Анечке и Виталику и отправился в комнату, где его уже ждал расположившийся в кресле капитан Ухов.
* * *
– Итак, Андрей Валерьевич, – начал мент, – где и кем работаете?
– ОАО «Поларус». Директор с российской стороны.
Ухов записывал все в блокнот.
«Он что, еще и стенографировать умеет? – пронеслось в голове у Степанова. – Ментов теперь и стенографии обучают? В дополнение к профессиональным ударам по почкам?»
– Чем торгуете?
– Вермутом.
– Лицензия есть?
– Конечно.
– Еще чем?
– Ничем.
Ухов поднял глаза от блокнота и внимательно посмотрел на Степанова. Андрей молчал и не отводил взгляда. Он знал, что ни в коем случае нельзя показывать своих опасений.
– Когда последний раз видели Самсонова?
Андрей задумался. Он в самом деле не помнил, когда вызывал Славку к себе. Недели три назад, когда разгружали ящики с пустыми бутылками? Или тогда работали только ребята с завода? Значит, где-то больше месяца назад, когда Самсонов ездил в типографию за этикетками…
– Не помню, – сказал Андрей. – Честно, не помню. Может, месяц тому назад, может, больше.
– Что же вы так родственников не жалуете, Андрей Валерьевич? Нехорошо. Ай, как нехорошо.
– Послушайте…
– Послушаю. Именно послушаю, Андрей Валерьевич. Значит, не помните. А если подумать получше?
