не Крепость. Она доминировала надо всем, что попадалось на глаза, и была доступна для обозрения со стороны одной из угловых башен. Всё в Крепости поражало: и массивность, и прочность. И – неприступность.
И будет радость в долгих взорах,
и тихо протекут года.
Вкруг замка будет вечный шорох,
во рву – прозрачная вода…
Он смотрел на Крепость, оценивал, искал лазейки – как можно будет влезть на стену или башню. Искал и не находил никакой явной или скрытой возможности. Прикрывая на время утомлённые глаза, Пуклик всматривался и снова приходил к убеждению – Крепость неприступна.
Впрочем, – подумал Он немного погодя, – с такого расстояния любая стена покажется монолитом. Это соображение его успокоило и придало даже какой-то самоуверенности покуситься на неприступность.
Постепенно он переключился на то, что творится в самой Крепости. Башня, к сожалению, закрывала почти всё находящееся во внутреннем дворе, но в чуть приоткрытые по бокам узкие щели можно было рассмотреть какое-то движение.
Где-то там, у одной из стен расположилась группа толстяков во главе с Андромедом и едят… едят…
Пуклик проглотил голодную слюну.
Недавняя встреча с группой для Елена закончилась необычно. Грузный Андромед встретил молча и так внимательно смотрел в глаза, что Елен не выдержал его взгляда, сам спросил-ввязался в разговор, де, что тут нового, ведь давно у вас уже не был. На что старший над обжорами пропыхтел:
– Не зря… Не зря, вижу, местечко для тебя храню… Натуру не переборешь, себя-я не обманешь… Посиди, отведай…
Елен, уязвлённый и раздосадованный незаслуженными намёками, вдруг отмёл все страхи, уселся среди добродушных и хлебосольных великанов и с удовольствием поел-попил.
Да и чего себя обманывать, понравилось ему у них, в Крепости. Что ни говори, неплохо там. Очень не плохо…
– Скажи, дорогой, кто удерживает Крепость? – спросил Пуклик. Ему хотелось верить, что Кутя ответит.
Кутя не обманул, подобно предыдущим случаям. Он тут же раздался в плечах, надулся и стал на полголовы выше.
– Наш дорогой Паля Шестой! – проговорил он торжественно и застыл лицом, точно предстал перед светлые очи того, о ком говорил. – Завтра ты с ним познакомишься.
Ответ Кути обескуражил Пуклика. Что же ему всё время морочили голову? Что же это получается? Сами наступаем и сами обороняем? Чепуха какая-то!
– Тебе, дорогой, не кажется, – возмутился он, поднимаясь на ноги, – что в твоих словах начисто отсутствует логика?
– Нет! – отрезал Кутя и стал ещё значительнее.
– Но, дорогой! Если Крепость обороняет наш Паля Шестой, то скажи на милость, зачем я её буду брать?
Пуклик задал естественный вопрос, но теперь не надеялся на ответ, так как все его зачем, почему, как и что и равно иные мучившие его вопросы всегда повисали между переходами из одного состояния в другое.
Он заканчивал скромный обед в столовой. С удовольствием выпил компот, утоляя жажду, приобретённую от восхождения на скалу у Крепости.
Такие переходы его уже не тревожили. Переносил их легко и безбоязненно. На работе и её качестве они не сказывались. Оттого воспринимал своё раздвоение или даже растроение в виде нормального положения дел.
Посмотрев на всех свысока посвящённого в тайну человека, Он встал из-за стола и движением, входящим в привычку, поддёрнул брюки. Подумал: – Пора их снова либо ушивать, либо менять, иначе спадут у всех на виду.
От столовой до отдела идти недалеко, однако прогулка освежила, и удалось подумать немного о неожиданном предложении на вечер. Ещё дня два назад его пригласили на сегодня после работы сыграть в баскетбол, поскольку игроков в команде не хватало и кто-то, памятуя прежнее, когда Он был молод, указал на него.
Давненько не держал Он мяч в руках. А когда-то играл хорошо. В школе, институте, даже однажды выступил за сборную студенческую команду города. Сколько лет прошло!.. Сможет ли Он сейчас сыграть? Конечно, Он понимал, что команды их организации и не команды вовсе, а так, оздоровительно-обязательные группы дилетантов, по сути вынужденных по плану спортивного сектора профкома раз в год представлять и защищать честь, так именно говорят, своих отделов, этажей, подразделений. И всё лишь для того, чтобы потом день-другой поговорить об игровых ситуациях, куря на лестничных площадках, да жаловаться друзьям и в семье на синяки или боли в боку.
И всё равно волновался. Не только из-за игры. Наверное, придёт поболеть за свой этаж Она. Третьего дня, позвонив предварительно несколько раз, Он услышал, наконец, её голос. Неуверенный и удивлённый вначале разговора и чуть повышенный, когда надо было сказать до свидания.
Команды на поле вышли вовремя. Перед началом игры игроки размялись, побросали мяч в кольцо и попрыгали, подрагивая мышцами зрелых тел. Он тоже дважды бросил и один раз попал; попадание в кольцо вдохновило. Вначале непроизвольно, а потом смелее Он стал сравнивать себя с другими мужчинами и остался вполне доволен собой. Двигался Он легче большинства их них и дышал посвободнее после скоропалительной беготни от щита до щита.
Однако долгое время игра, его участие в ней, зрители, бросающие рискованно-обидные реплики и одобрительные возгласы, и мяч – оставались для него нереальными, словно игрушечными, как будто всё это происходило не с ним.
Играя, Он иногда посматривал на болельщиков и видел её…
Ветви деревьев и тенистых кустарников скрыли Пуклика от нескромных глаз, и ему хорошо была видна побуревшая от старости глухая стена Крепости. Сюда Он пришёл один, без опеки Кути и Обжи. Крадучись, скрываясь и маскируясь от опекунов и тех, кто мог бы его увидеть из Крепости.
Он оценивал стену, свои возможности и начинал верить в успех, намётанным уже взглядом отмечая, где можно будет поставить ногу и где зацепиться рукой. Стена оживала под его взглядом и будто сама просилась – пробуй, покори, поднимись…
Первый период игры закончился в их пользу. Он принёс команде львиную долю очков. С ним теперь все держались простецки, не то что перед игрой – думали, балластом для команды станет, но, поскольку на безрыбье и рак рыба, то воспринимали его с покорностью.
Теперь Он показал им себя! И то – стал представлять основную ударную силу команды.
В груди у него всё пело. Хотелось думать смелее, раскованнее. О Ней тоже. Посматривал на Неё с каким-то чувством удивления, так смотрят со сна. Осмелевший в телефонных разговорах, Он до настоящего времени не договорился с Нею о встрече.
Чего я хожу как мальчик вокруг да около? – думал Он сейчас, по-новому воспринимая своё отношение к ней. – Обычное дело между мужчиной и женщиной…
Прибавившая в весе группа Андромеда ужинала. Дымились паром огромные куски мяса, распространяя такой аппетитный запах, что Елен даже ухватился рукой за выступающий из кладки камень, чтобы не наброситься жадно на еду. Так просто: сесть со всеми и есть, есть, есть…
– Пока думаешь, – подстегнул, буркая полным ртом Андромед, –
