Действия северокорейских моряков были решительными и умелыми. Они попросту «затолкали» «Пуэбло» вглубь своих территориальных вод, заставив пересечь морскую границу КНДР. Это делалось так: один за другим корейские военные катера, опасно маневрируя на пересечение курса, буквально подставлялись под столкновение. Американцы были вынуждены все время уклоняться, причем могли делать это беспрепятственно только на западных румбах, а значит — все ближе к берегу. Попытки повернуть к востоку пресекались огнем крупнокалиберных пулеметов.
Экипаж «Пуэбло» неистово пытался уничтожить «классифайд файле» — секретные материалы. Документы рвали в клочья, жгли в мусорной печи и рядом с ней в обрезах (у моряка рука не поднимется написать «в ведрах»!) с бензином, и, уже безо всяких «утяжеленных емкостей», просто выбрасывали файлы в море. Но объем секретных бумаг был слишком велик. Одних только оперативных документов насчитывалось свыше 400, и все бросились уничтожать именно эти бумаги. Что же касается многочисленных описаний и руководств по специальной технике и шифровальному оборудованию, никто из американцев потом не припомнил, чтобы эти книги выбрасывались за борт или сжигались. Моряки «Пуэбло» видели, как корейские солдаты в Вонсане вытаскивали на берег две матрасовки, плотно набитые документацией, а ее еще полным-полно оставалось валяться в корабельных коридорах… Поэтому невозможно уточнить, что было уничтожено, а сколько и чего досталось корейцам, а от них советским разведчикам и, как уверяют, китайцам. Как уж там «разводили» расплевавшихся «братьев навек», в какой очередности и пропорции наделяли империалистическими трофеями, история умалчивает.
Еще хуже дело обстояло с ликвидацией оборудования. Три десятка «слухачей» АНБ были виртуозами владения своей техникой, но оказались абсолютными профанами по части ее уничтожения. Что они могли сделать пожарными топорами, пилами и кувалдами?
Дон Бэйли, 26-летний специалист связи на «Пуэбло», работал на KW-7 в течение последнего кошмарного часа, отправляя сообщения о нападении на военные базы в Японии с отчаянными просьбами воздушной защиты. Бэйли утверждает, что команда не сумела уничтожить криптографическое оборудование, потому что корабль не был подготовлен к аварийному подрыву секретной техники. Машины были установлены в прочных стальных боксах, предотвращающих случайное повреждение.
— Кувалда оказалась бесполезной, — рассказал Бэйли журналисту газеты «Сиэтл Пост Интелиджинсер». — Машина была невредима, когда «плохие парни» захватили нас.
…«Сабчайзер» снова поднял флажный семафор «Лечь в дрейф или буду стрелять» и тут же открыл огонь из своих орудий.
«Прорываясь в открытое море, мы должны были положить руль право на борт — прямо на их орудийные стволы. Они вынуждали нас поворачивать к берегу, чтобы спасти свои жизни. Огнем нас заставили увеличивать скорость в направлении берега. Когда они поняли нашу стратегию, — во что бы то ни стало уничтожить секретные файлы, орудийный огонь сосредоточили на тех участках палубы, где это происходило» — свидетельствовал один из членов американского экипажа. Корейские снаряды свободно прошивали корпус насквозь, от борта до борта. Все оружие на борту «Пуэбло» состояло из 10 полуавтоматических винтовок (у офицеров — «кольты» 45 калибра) и двух пулеметов — Браунинг М2 50 калибра. Пулеметы вынесли на правый борт и на корму, боеприпасы сложили рядом. Но никто не приказал открыть ответный огонь.
В 13.06 американская служба в Йокосука снова перехватила доклад командира корейского противолодочного корабля своему береговому начальству: «Исполняя настоящую инструкцию, мы закроем радиостанцию, удалим оттуда персонал, возьмем американцев на буксир и поведем в порт Вонсан. Сейчас мы на пути к высадке, мы уже идем…»
Наконец, «Пуэбло» застопорил ход, и обстрел тут же прекратился. Противолодочный корабль просигналил: «Следуйте за мной, имею на борту лоцмана». Со скоростью 4 узла «Пуэбло» пошел в сторону Северной Кореи, затем прибавил скорость до 8 узлов, а затем вдруг остановился (зачем?). «Морской охотник» и два торпедных катера тут же возобновили обстрел. Этот последний «приветственный» залп стоил жизни Дэну Хоггсу. Ранения также получили Бучер и еще двое моряков, стоявших на мостике рядом с командиром. Еще сохранялся радиоконтакт с Японией, и штаб Нэйви Сикьюрити Груп в городе Комисейя был в курсе происходящего. В 1.30 отчаявшийся Бучер приказал дать SOS. Сигнал бедствия повторили 13 раз! «Несколько птичек вылетели к вам» — таково последние сообщение, принятое радистами «Пуэбло». Оно было ложью.
Вот хроника последнего получаса в односторонних радиограммах:
14.05. «ИМЕЮ ТРЕХ РАНЕНЫХ И ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА С ОТОРВАННОЙ НОГОЙ. НЕ ПРИМЕНЯЛ НИКАКОГО ОРУЖИЯ, ВКЛЮЧАЯ ПУЛЕМЕТЫ. КАК НАСЧЕТ СРОЧНОЙ ПОДДЕРЖКИ, ЭТИ ПАРНИ ЗАДУМАЛИ НЕЛАДНОЕ. МЫ ПРОСТО В ЗАДНИЦЕ, ПОТЕРПИМ, НО НАМЕРЕНИЙ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ НЕТ»
14.13 «УНИЧТОЖАЕМ ВСЕ ЛИСТЫ КОДОВЫХ КЛЮЧЕЙ И ЭЛЕКТРОНИКУ ПО МЕРЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ. МЫ ВСЕ ЗАНЯТЫ СЕЙЧАС ТОЛЬКО ЭТИМ. ВОКРУГ ТУМАН, ВИДИМОСТЬ ПОЧТИ НУЛЕВАЯ»
14.30 «УНИЧТОЖЕНИЕ ВСЕХ ФАЙЛОВ НЕЭФФЕКТИВНО. ЧАСТЬ ДОКУМЕНТОВ И ОБОРУДОВАНИЯ, ВОЗМОЖНО, БУДЕТ СКОМПРОМЕТИРОВАНА»
14.32 «СЕВЕРНЫЕ КОРЕЙЦЫ НА БОРТУ. 4 ЧЕЛОВЕКА РАНЕНО, ОДИН В КРИТИЧЕСКОМ СОСТОЯНИИ. УХОЖУ ИЗ ЭФИРА И РАЗРУШАЮ ПЕРЕДАТЧИК»
Это было последнее сообщение Бучера. Он продержался под обстрелом целых два часа. За это время к нему на выручку успели бы прилететь даже с Окинавы! Американское командование в этом районе имело 450 истребителей-бомбардировщиков типа «Фантом». За считанные минуты они могли разнести бы в щепки весь этот корейский москитный флот, причем абсолютно по праву — защищая достоинство своей страны, пресекая акт пиратства в нейтральных водах…
Когда через сутки взорвалась возмущением американская печать, чины Пентагона сослались на нелетную погоду. Однако же были еще авиабазы в Южной Корее и, наконец, был «Энтерпрайз». Атомный ударный авианосец с кораблями эскорта барражировал в Японском море, в каких-нибудь 10–15 минутах полета своих палубных штурмовиков. Но команды на взлет не поступило.
Один убит, четверо тяжело ранены, девять человек задеты пулями и осколками. Из строя выбыло двадцать процентов экипажа. Американские газеты любят и умеют оперировать числами для пущей наглядности. Пропорционально авианосцу получилась бы убыль до тысячи человек.
Может быть, самым разумным для Ллойда Бучера было пойти по пути Руднева, каперанга русского императорского флота — открыв кингстоны, затопить «Пуэбло», как в свое время в этих же водах пустили ко дну крейсер «Варяг»? В зимнем море немалый риск высаживать людей в шлюпки, да еще с ранеными. Кто знает, а вдруг корейцы, озлобленные неудачей, просто выкосили бы пулеметами нежелательных свидетелей. Бучер приказал прекратить уничтожение документов, когда увидел, что на одном из корейских катеров открыли крышку торпедного аппарата…
Впервые за 160 лет на палубу американского военного корабля ступил неприятель! Моряков «Пуэбло» согнали на нос, связали, завязали глаза. Слабое сопротивление американцев было сломлено кулаками, пинками и штыковыми уколами. Под дулом «Калашникова» вахтенных на мостике заставили дать ход в сторону Вонсана. Когда судно уже с гарантией углубилось в территориальные воды КНДР, ход застопорили, и на «Пуэбло» высадилась группа высокопоставленных офицеров. Гражданский лоцман-кореец повернул рукоятку машинного телеграфа на «малый вперед» и сам встал к штурвалу. На время досмотра корабля, которым руководил северокорейский полковник Ким Чжун Рок, команду «Пуэбло» согнали в форпик.
В Вонсане пленники со скрученными руками и завязанными глазами были высажены на берег и оказались перед разъяренной толпой гражданских корейцев, которые пронзительно кричали, оскорбляя американцев. На темноволосых и смуглых моряков испанского происхождения с кулаками набросились солдаты: они решили, что перед ними их южные капиталистические соплеменники. Пленников с трудом спасли от линчевания, посадили в автобусы с закрашенными стеклами и повезли к поезду, окна которого тоже были светонепроницаемы.
На рассвете поезд прибыл в Пхеньян. Ранним утром 24 января 1968 г. 82 американских моряка переступили порог пхеньянской тюрьмы, где их сразу же развели по камерам. Система отопления отсутствовала как таковая. Голые электрические лампочки постоянно держали включенными (выключатели находились в коридоре), окна закрывали глухие ставни, а коридоры были едва освещены. Ледяной воздух пронизывали зычные командные окрики, звуки ударов и нечеловеческие вопли.
Американцам объявили распорядок дня. Подъем в 6 часов утра, репа на завтрак в 6.00, она же снова в 14.00 и в 20.00. Отбой в 22.00. В камерах кувшин воды на маленьком столе, четыре стула, на которых заключенные были обязаны сидеть в течение целого дня, не смея прилечь. Всякие разговоры между собой строго запретили, головы полагалось держать опущенными, и вставать по стойке «смирно», когда кореец входил в камеру. В туалет выводили два раза в день.
