— Рискнув собственной! — Своупс провел пятерней по лицу. — Ты нужна Заиру.
— Нет. — Изо всех сил Марика старалась не выдать голосом внезапно нахлынувшей печали. — Ты сильнее меня. Ему нужно научиться сражаться и выживать. Моя мама научит его всей магии, которая ему нужна. Но научить его сражаться можешь только ты.
— То есть ты уже все распланировала.
Марика снова обвила рукой его талию, вынуждая встать.
— У меня было много времени обо всем подумать.
— В смысле?
— Гаррет, зачем, по-твоему, бьется мое сердце, а я просыпаюсь по утрам? Ради нашего сына. — О самом Гаррете она решила не упоминать. Кое-чему лучше оставаться недосказанным. — Он единственный, кто имеет значение. Он, Элвин и Ошекиэль. У Заира будет больше шансов выжить, если ты… будешь присутствовать в его жизни. Если ты его вырастишь.
Гаррет сощурился:
— Ты так говоришь, будто тебя рядом не будет.
— Тебе показалось. Но если вдруг со мной что-нибудь случится…
— Например?
— Ладно. — Марика отошла от него. — Я пойду в душ первой. Понятия не имею, что у меня в волосах, но ощущения ужасные.
— С твоими волосами все в порядке. — Гаррет поднял руку и провел пальцами по синяку у нее на щеке и скуле. — Когда это произошло?
— Не помню. — Марика оттолкнула его руку. — Зачем ты это делаешь?
— Делаю что?
— В одно мгновение ты холоден, как лед. А в следующее распаляешься и практически обхаживаешь меня. Это нечестно. — Она снова обняла его, чтобы помочь встать, очень стараясь не задевать спину, состояние которой еще не видела. — Я ввожу мораторий на флирт. И, — она смешно нахмурилась, — на предложения выйти замуж.
— Я никогда не бываю холоден.
— Ага, как же. В доказательство могу предъявить парочку обморожений.
Под аккомпанемент ворчаний и стонов Своупс снова поднялся на ноги.
— Мне жаль.
— Ни капельки тебе не жаль. Ты тут сам справишься?
Они как раз вошли в душ с поручнями и нескользящим полом.
— Нет. Мне нужна помощь с бинтами.
— Ой, точно.
Марика развязала завязки сзади на больничной сорочке и сняла ее с Гаррета. Игнорировать его флирт — это одно дело. А игнорировать его задницу — совсем другое. Заднице Своупса мог позавидовать любой спортсмен. Она легко притягивала женские взгляды, когда Гаррет проходил мимо. И Марика должна была об этом помнить. Ее взгляд поднялся к бинтам с засохшей кровью.
— Уверен, что тебе можно в душ?
— Если бы было нельзя, док бы сказала.
— Ну да. — Док, елки-паки. Ревновать, конечно, низко, но все же…
Здоровенная повязка покрывала всю спину. Марика стала поддевать пластырь по краям бинта под резкие вздохи Гаррета. Поделом ему.
Когда она дошла до особенно болезненного места, он протянул назад руку и положил ей на бедро большую ладонь. А потом сжал. Марика не знала, проще ему так терпеть или нет, но ей точно стало легче. Он сжимал ее бедра, когда они были вместе. А еще сжимал грудь… От воспоминаний тело стало чересчур чувствительным. Правда, воспоминаний этих никто не просил. Даже если Гаррету Марика снова стала не безразлична, никому из них добра это не принесет. У нее слишком мало времени. Разве что она каким-то чудом попадет в двенадцать успешных процентов. Двенадцать процентов… Шансы явно не в ее пользу.
Очень-очень медленно она стала снимать бинты. В некоторых местах они прилипли, и пришлось их буквально отдирать с невероятной аккуратностью, но Гаррету, похоже, с каждой секундой становилось все легче терпеть. А вот Марике — нет.
В конце концов все бинты упали на пол, а сам пол в тот же миг исчез у нее из-под ног.
Глава 7
Храбрость — это когда знаешь, что может быть больно, но все равно делаешь.
Глупость — это то же самое, и именно поэтому жизнь так сложна.
Мем
— Держись! — откуда-то издалека донесся до Марики голос Роберта.
Он вбежал в ванную и вместе с абсолютно теперь голым Гарретом не дал ей упасть. Марика оказалась прижатой к переду Своупса. То есть к торсу и другим прекрасно сформированным частям тела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Черт тебя дери, Своупс! — проворчал Роберт, который тоже увидел его спину. — Я чуть сам не отключился.
— Серьезно? — усмехнулся Гаррет. — То-то мне кажется, я обзавелся парочкой боевых шрамов.
— Можешь не сомневаться.
— Как вы можете шутить? — спросила Марика, не в силах сдержать слез.
— Эй. — Гаррет приподнял ее лицо за подбородок, вынудив посмотреть в серебристые глаза. Этот цвет давно стал для Марики самым любимым в мире. — Я ведь жив, верно? Мы оба живы. А когда я встречусь с этой штукой в следующий раз, я буду лучше подготовлен.
Марика кивнула, но не смогла выдавить ни слова.
— Я бы тебя поцеловал, но с нами в душе торчит бывший ангел.
— Извини, — проговорил Роберт, глядя на Марику. — Ты явно не шутила по поводу когтей.
И это правда. Доказательством служили четыре глубоких пореза от правого плеча до левого бедра, но расстояние между ними было таким, что пострадала практически вся мощная спина Своупса. В некоторых местах порезы были шире, и плоть зияла, как разорванная бумага.
— Почему не наложили швы? — выдавила наконец Марика.
— Док сказала, они не настолько глубокие, чтобы зашивать, — ответил Роберт. — К тому же края слишком рваные. Чтобы зашить, пришлось бы немало отрезать.
— А с коктейлями, которые создает док, — вставил Гаррет, пытаясь рассмотреть спину в зеркале, но не выпуская из рук Марику, — все заживет в мгновение ока.
— Разве это возможно? — спросила она.
Он глянул на нее и подмигнул:
— У нас есть секретное оружие.
Он прижал ее ближе, и она, ясное дело, даже не подумала сопротивляться. Вот тебе и мораторий.
— В общем, — вмешался Роберт в особенный момент, — я принес вам обоим поесть, а Куки собрала кое-какие чистые вещи, если тебе, Марика, захочется переодеться. Только одевайтесь быстро. Мы выходим через двадцать минут.
— А знаешь, — начал Гаррет, когда Роберт ушел, — мы могли бы вместе принять душ.
Марика выскользнула из его рук.
— Ты не принимаешь всерьез мои желания.
— Еще как принимаю. — Он включил воду. — О каких желаниях речь?
Однако у нее не было времени на эти споры. Через двадцать минут они пойдут на поиски жуткого существа. Страх сковал горло и вгрызся зубами в решимость.
— Гаррет, — проговорила Марика, снова вспоминая напавшего на них пришельца из другого мира.
— М-мм?
Пришлось бороться с огромным желанием посмотреть, как вода стекает с безупречных плеч.
— С того момента, как мы впервые увидели пришельца, меня мучает один вопрос.
Гаррет глянул на нее, такую хрупкую, бледную и почти эфирную, что прямо сейчас понял, как непреодолимо хочет, чтобы она и правда оказалась вместе с ним в душе. Коктейль, который сварганила док, творил чудеса.
— Что, мать его, он жрал на завтрак, чтобы так вымахать? — пошутил он, но тут же прикусил язык, заметив тревогу на лице Марики.
Несмотря на льющуюся воду, она коснулась его руки.
— Откуда взялась вся та кровь, что была на нем?
Гаррет внутренне содрогнулся, вспомнив, как выглядело существо. И да, его волновал тот же вопрос.
Он вымылся так быстро, словно дом горел. И все для того, чтобы у Марики тоже была возможность принять душ. Вредина закрыла за собой дверь. Какого черта? Помылась она так же поспешно, как и он, а когда дверь снова открылась, от аромата Гаррет чуть не рухнул на колени.
Завернутая в полотенце, Марика принялась сушить волосы. А на Своупса накатывал запах пляжа и ванили, словно она излучала его волнами. Чтобы скрыть доказательство того, как эта женщина на него действует, Гаррет поскорее натянул джинсы. Даже ему самому его поведение казалось нелепым. Прошло почти пять лет с тех пор, как он застал ее в объятиях другого мужчины. Гаррет, как последний болван, в тот день пришел к ней сделать предложение. В ту самую секунду он поклялся самому себе, что больше никогда не попробует ни кусочка этой сочной ягодки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
