С ресниц Элвин сорвалась слезинка. Тяжело вздохнув, девочка уронила копье и бросилась в объятия Роберта. Все остальные изумленно смотрели, как он сгребает Элвин в охапку и качает из стороны в сторону, причем плечи самого Роберта тряслись от рыданий.
— Боже мой! Где ты была? Где ты была?!
Хрупкие плечики Элвин тоже затряслись, но она не ответила. Гаррет засомневался, может ли она вообще ответить.
Через несколько долгих минут исцеленные адские псы, которые больше не чувствовали угрозы, начали по одному исчезать. Наконец Роберт взял Элвин за плечи и осмотрел ее с ног до головы. Потом убрал с ее лица волосы, всмотрелся в глаза, поднял ее руку, чтобы оценить, насколько сильно она себя поранила, когда то и дело прокусывала себе запястье.
— Ты ранена? — спросил он срывающимся голосом.
Она покачала головой, и он снова крепко ее обнял. Элвин тихонько рассмеялась. Тут до Гаррета дошло, что он вовсю обнимает Марику, чья голова покоится у него на плече. Ее лицо светилось от радости.
В конце концов Роберт все-таки отпустил Элвин и спросил:
— Всех помнишь?
Вцепившись ему в руку, она спряталась у него за спиной, но потом все же посмотрела на всех по очереди, пока ее взгляд не остановился на Марике. Уже не волнуясь о собственной безопасности, девочка подошла к Марике и коснулась пальцами того места, где копье проткнуло кожу.
— Храбрая.
Не в силах больше сдерживать чувства, Марика всхлипнула в ладонь и крепко обняла Элвин. Гаррету очень хотелось присоединиться, но он не стал. Пип еще не дала понять, что узнала его.
Она была еще меньше миниатюрной Марики, словно годами голодала. Наконец Элвин взглянула на Гаррета и проговорила:
— Так вы поженились или нет?
Гаррету показалось, сердце вот-вот взорвется. Он обнял их обеих. Рука Пип обвилась вокруг его талии.
— Ну, охренеть просто, детеныш. Ты нас до смерти перепугала.
— Извини.
Он обнял Марику и Элвин еще крепче.
— Ты решила, что это мы ранили адских псов?
Пип подняла голову, чтобы взглянуть на него.
— Нет. Я знала, что это Хайял. Им тут везде пахнет. — Ее речь казалась слегка неестественной, словно она стеснялась говорить, и все же английский был идеален. Если не считать легкого акцента, словно шотландский выговор смешали с греческим. — Я думала, вы пришли их забрать. В качестве guouran. Трофея.
Тут она посмотрела на Донована, который, если судить по отвисшей челюсти, все еще пребывал в шоке.
Еще разок обняв Марику, Элвин подошла к байкеру:
— Ты же меня помнишь?
Усмехнувшись, Донован тряхнул головой:
— Ты стала выше.
— А может быть, это ты стал ниже.
Подняв руку, Пип провела пальцами по губам байкера, а потом и по заросшей щетиной щеке.
— Она так и раньше делала, — тихонько объяснил Гаррет Марике. — Постоянно гладила ладошками его по физиономии. Все из-за щетины.
— У тебя тоже есть щетина.
— Ага, но он в этом деле мастер. Щетиновый мастер.
— Я все слышу, — буркнул Донован.
— Что ж, могу ее понять. — Марика скрестила на груди руки. — Я бы тоже погладила его по лицу, если бы это не было так ненормально.
Своупс начал было смеяться, но вдруг нахмурился:
— И давно у тебя эти порывы?
— Секунд двадцать.
А Пип уже стояла перед Эриком, самым молодым байкером.
— Принц Эрик!
Тот усмехнулся и сгреб ее в крепкие объятия.
— Так меня называла твоя мама. Говорила, я похож на принца.
Элвин хихикнула и отстранилась.
— Глупенький ты кролик. Вовсе не поэтому она так тебя называла.
Спросить, о чем это она, Эрик не успел — Пип уже подошла к Майклу.
Как классический плохой парень, Майкл прислонился плечом к одному из нескольких не поломанных деревьев, сложив на груди руки и глядя на происходящее сквозь темные очки. В уголке его губ играл намек на довольную улыбку.
— Ты под домашним арестом, — заявил байкер самым спокойным на свете тоном, и Пип со смехом прыгнула ему на шею. — Да-да, — добавил Майкл, притворяясь, будто его вовсе не радуют эти объятия.
Закончив с байкерами, Элвин повернулась вокруг своей оси, вглядываясь в каждое лицо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Поверить не могу, что не узнала вас сразу. Особенно тебя. — Она шагнула к Гаррету с широченной улыбкой.
— Меня? — переспросил Своупс и на этот раз чуть дольше продержал девочку в объятиях.
— Тебя я рисовала чаще всех.
— В жизни не видел ни одного рисунка со мной.
— Потому что я все их отдала…
— Вы бы на время посмотрели, — перебила ее Марика и постучала себя по запястью.
— Ты же без часов, — отозвался Гаррет.
— Я к тому, что пришелец из другого мира, которого надо выследить и пристрелить, все еще на повестке дня.
— Она права, — поддержал ее Роберт. — Нам нужно вернуться и найти пришельца.
— Пришельца? Вы о Хайяле?
Своупс перестал пялиться на Марику и развернулся к Пип:
— Хайял — это шестиметровый гад с черными рогами и острыми когтями?
— Да, — мрачно проговорила Элвин. — Правда, он не шестиметровый.
— Ты его знаешь?
— Знаю. Он мой жених.
***
Когда все вернулись в лагерь, Куки с Лоэрами ждали во дворе и в буквальном смысле заламывали руки. Роберт еще притормозить не успел, а Куки уже вытаскивала бедную девочку из джипа.
— Боже ты мой! — запричитала она, раскачиваясь со свисающей из объятий Элвин.
Пип смеялась. Марика — тоже. Ей с трудом верилось в события последних дней. Напиши она об этом рассказ, любой издатель сказал бы, что никто в такое не поверит.
Наконец Куки отпустила девочку, дав Лоэрам возможность обнять внучку. Миссис Лоэр, чьи серые глаза были переполнены эмоциями, плакала навзрыд. А мистер Лоэр даже с сединой на висках выглядел таким же привлекательным и энергичным, как и четыре года назад, когда Марика с ним познакомилась. В тот день Гаррет впервые привез Заира в лагерь поиграть с Пип.
Не в силах расстаться с внучкой, Лоэры повели ее в дом. Марика представить себе не могла, через что пришлось пройти девочке. Она выросла в другом измерении, в другом мире. Даже думать об этом страшно, но как Элвин вообще туда попала?
У каждого была куча вопросов, но все держали языки за зубами. По крайней мере пока.
Элвин приняла душ, и Куки нашла ей кое-какую одежду. Невероятно, как эта женщина угадывала размеры и подбирала классные наряды, учитывая ее собственный вид, который грозил ослепить каждого смотрящего яркостью красок.
Девочка выглядела прелестно. Никто не мог на нее насмотреться, включая и Марику. Шрамы на лице ничуть не портили красавицу, в которую выросла Элвин. Впрочем, мнение Марики явно нельзя было назвать объективным.
На Пип все еще был подаренный Ошем браслет. Теперь, со следами крови, украшение выглядело так, будто провело не один год в крайне враждебной атмосфере.
— А где Эмбер и Квентин? — поинтересовалась Элвин, слегка перекусив.
Эмбер — дочь Куки, а вот объяснить, кто такой Квентин, уже сложнее. Марика всегда думала о нем как о бродяге, которого приютили здесь после того, как в него вселился демон, превратив парня в бездомного сироту.
— Уже едут домой, — ответила Куки. — Они хотели приехать раньше, но как раз шла сессия. Я запретила им возвращаться, пока они не сдадут все экзамены.
— Они все еще учатся в университете? — удивилась Элвин. — Должно быть, они уже докторские пишут. Я тоже хочу когда-нибудь стать доктором. В керамических науках. Ну, или в сфере манги. А что Заир? — Она глянула на Марику. — Жутко хочу с ним увидеться. Он здесь? Зуб даю, он уже выше меня!
За столом повисла неловкая тишина. Всех осенило одновременно: Элвин понятия не имеет, что на Земле прошло всего несколько дней. То же самое случилось и с Чарли, когда Пип была совсем маленькой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Элвин, — мрачно начал Роберт, — мы не знаем, сколько времени для тебя прошло в другом мире. Но мы уже вызвали врача, который тебя осмотрит и, может быть, хотя бы приблизительно скажет, сколько тебе лет. Я бы сказал, лет четырнадцать?
