- И чего же им всё-таки от нас надо? Чем им так мешает Россия?
- Им надо, чтобы не было нас - России и русского нар ода как этнической общности и социума. Им нужны наши необъятные просторы, земля, воды, леса, недра. К тому же Российское государство было и остаётся преградой на пути образования нового мирового порядка, хотя и здесь сейчас не всё однозначно. Ведь государство - своего рода машина.
Но машиной управляют те или иные люди. Если взять нынешнее Российское государство, то нетрудно заметить, что им управляют люди, имеющие разные установки. Одни нацелены на то, чтобы продолжить процесс разрушения исторической России, другие стремятся к тому, чтобы этот процесс остановить и возродить страну. В верхнем эшелоне власти, как мне представляется, единства нет.
- Есть изречение, предписываемое Черчиллю, смысл которого заключается в том, что демократия - ужасна, но никто ничего ещё лучше не придумал. А, может быть, было в истории и что-то получше демократии?
- Относительно демократии[?] Весь смысл заключается в том, какая это демократия. Она ведь бывает разная. Есть демократия непосредственная, прямая. А есть демократия представительная, опосредованная. Черчилль, конечно, имел в виду представительную, буржуазную демократию. Но власть, соответствующая представительной демократии, самая спекулятивная, самая лживая и самая гнусная. Демократия может быть подлинной только лишь в том случае, если она является демократией непосредственной. И примеры тому были, причём как в мировой, так и отечественной истории - полисная демократия Древней Греции и демократия городов-государств Руси XI-XII веков.
Разумеется, полного совершенства в людском общежитии быть не может, поскольку это будет означать остановку в развитии, конец истории. Мы же можем только приближаться к различным формам совершенства.
Что касается власти, то наиболее действенной и в политическом и в моральном отношении является, на мой взгляд, власть, сочетающая личные и коллективные, автократические и демократические начала. Исторической иллюстрацией тут может служить эпоха Ивана Грозного, когда существовала сильная центральная власть, сочетающаяся с эффективным местным самоуправлением и практикой земских соборов.
Вот и нам, думается мне, следует к этому стремиться, со образуясь, конечно, с иными историческими обстоятельствами и условиями. Почаще надо заглядывать в скрижали истории. Она нам многое подскажет.
- Устойчиво ли наше нынешнее государство?
- Ясной перспективы развития Российского государства сейчас нет. Не проделан серьёзный анализ нашего нынешнего состояния, да и вряд ли кто-нибудь имеет представления об обществе, в котором мы живём. Нам точно неизвестно, в каких координатах истории мы находимся и уж тем более не знаем, куда движемся. Вот почему все разговоры о восходящем развитии - пустая болтовня и не более того.
Вы спрашиваете, устойчиво ли наше нынешнее государство? Скажу так: есть показатель степени устойчивости государства - это характер связи государственной власти с народом. Последние три века наш народ и власть расходились друг с другом. Обр азовалась широкая полоса взаимного отчуждения и недоверия, резко усугублённых временем постсоветских реформ. Народ живёт сам по себе, а государство само по себе. Вот и сообразите, может ли быть устойчивым такое государ ство. Конечно, нет. Крушение Советского государства с полной очевидностью это показ ало - народ проявил полное равнодушие к его судьбе, заняв позицию стороннего наблюдателя. Не думаю, что он поведёт себяиначе, случись какая-либо беда с нынешней государственной властью.
- Но зато бесконечно повторяется утверждение, что власть всегда такая, какую заслуживает данный народ?
- Это неправда. Наш героический и многострадальный народ заслужил лучшей жизни. Он жаждет справедливости и ждёт вождя (такова наша ментальность!), который выведет его на светлую дорогу. В конце концов русский народ как живой организм, почувствовавший крайнюю степень угрозы своему бытию, выйдет из состояния оцепенения и выдвинет на авансцену людей, которые смогут изменить его жизнь к лучшему на иных, нежели сейчас, основаниях.
- Почему так получается, что кроме тех, кто, ухмыляясь, вещает, что у нас не жизнь, а какая-то вечная смена ужасов, а история наша не что иное, как череда бессмысленных кровопролитий и злодейств, никого особенно не слышно?
- Вот когда мы научимся не ходить на поводу у всяких краснобаев и демагогов, когда перестанем отмечаться в псевдолиберальных тусовках, а прислушаемся к дыханию своего народа и своей истории, тогда, быть может, что-нибудь и начнём слышать и понимать.
У нас была самодостаточная страна, у нас было всё для обеспеченной жизни. Мы не оценили это должным образом и позволили прохвостам развалить великую державу. А поскольку ныне перед человечеством замаячила весьма трагическая перспектива "войны всех против всех" за земли, за воды, за ресурсы жизнеобеспечения, то крайне необходимо усиливаться и усиливаться, чтобы было чем ответить на эти грядущие вызовы времени.
Ближайшая политическая задача - всеми силами способствовать воссозданию прежнего единого государства Российского.
Беседу вёл
Владимир ШЕМШУЧЕНКО
Неожидание благодарности
Неожидание благодарности
ЛЮДИ И КНИГИ
Неожидание благодарности Леонид Бородин. Киднепинг по-советски . - М.: Журнал "Москва", 2012. - 560 с. - 1500 экз.
Бывает так, что важные события происходят случайно. Казалось бы: не случилось - и жил бы, даже не задумываясь о такой возможности; однако случилось - и уже не понимаешь, как бы ты без этого жил. Вот так мне выпало стать причастной к появлению последней книги Леонида Ивановича Бородина, скончавшегося в ноябре прошлого года. А книга вышла в этом году. Он её не увидел. Но был отчего-то уверен, что она последняя. Торопил деликатно. И вот она вышла. "Леонид Иванович, вы хотите чего-то особенного для этой книги?" - спрашивала я, составитель, отнесясь первоначально к делу прямолинейно. Он знал точно, чего не хочет: хронологичности не хочет, чтобы биографические заметки - отдельно, беллетристические сюжеты - отдельно, тем более что многие, даже почти все рассказы перекликаются с реальными событиями, имеют их в основании. Вот рассказ "Вариант": главный герой, сильный молодой человек, начинает с одержимости идеей, а заканчивает жестокостью и малодушием. Тип страшный и даже не пугающе-красивый, а отталкивающий. Но "это я", - говорил Леонид Иванович задумчиво. "Я когда-то вынашивал намерение убить бывшего кагэбиста и тем способствовать справедливости. Уже знал, кого. У меня и пистолет был. А потом понял, что этого не сделаю. И написал рассказ как гипотезу: что было бы, если бы я это сделал".
[?]Но я тогда, взявши его рассказы, об этой исповедальности заранее не знала. Я почувствовала её во время чтения, она снегом свалилась с неба - неслыханная честность мысли, невиданная глубина и сдержанность переживания. Каждый рассказ нёс сильное чувство (пишу это и понимаю, что, говоря о Бородине, хочется употреблять меньше иностранных слов, и, к примеру, "эмоции" не подходят, одномерны). Каждый неожидан, своеобразен - чтение было полётом на качелях, попаданием с корабля на бал: переход от горечи утраты к юношеской радости обретения, от чистой христианской восторженности к разумной, приземлённой основательности. От удивления к нежности, от отчаяния к состраданию. И однако все написаны, несомненно, одним человеком, словно сквозь толщу прозрачной воды смотрящим в глубь - то ли памяти, то ли опыта.
Я так и составила их: по правилу качелей, подхватов, странных сближений мысли, которые виделись в рассказах, внешне очень разных. Ведь если виделись - значит, были? Я позволила себе рассудить так и в конце получила неожиданный результат: вкрапления биографических очерков, которые расставляла по тексту, без осознанного намерения выстроились ретроспективно: от "Рыбалки в Южной Англии" к "Братскому дневнику" и к "Горе Казбек".
Это была случайность - но и знак, в духе мудрой фантастики Бородина: чудеса в его рассказ ах никогда не выглядят таковыми, они просто происходят, как явление природы - внезапное расширение возможностей или усложнение времени. Они не объясняются, потому что, за редкими исключениями, не самоценны.
Бородин не любуется собственной выдумкой, не ищет броской новизны сюжетных ходов. Он открывает новый ракурс, чтобы взглянуть сквозь невероятное на то, что составляет реальный мир, данный нам в ощущениях.
