— Вашего собственного желудка, Холмс?! — воскликнул я. — Но как?
И тут я вспомнил о звуках, которые слышал.
— Итак, я буду проводить исследование растворов А и Б. Между прочим, не узнаете запах раствора А? Правда, он слабый. Нет? Неважно. Я-то его узнаю. Но продолжим. Вот кружок фильтровальной бумаги, которую я только что смочил свежим раствором сульфида меди. Бумага, видите, коричневая, так? В оба дистиллата добавляю раствор гидроксида калия, подщелачиваю пробы. Теперь одну-две капли раствора Б — на коричневый кружок. Вот так. И что вы видите, Ватсон?
— Совсем ничего, Холмс, — признался я.
— Именно так, друг мой. Это контрольный опыт. Теперь посмотрим, верны ли мои подозрения.
Холмс смочил каплей подщелоченного раствора А коричневую фильтровальную бумагу. К моему удивлению, коричневая окраска в смоченном месте исчезла, бумага там стала белой.
— Так я и думал, — пробормотал Холмс сам себе. Потом он повернулся ко мне. — Еще одну пробу, для подтверждения. Она будет особенно интересной.
Я внимательно следил за тем, как Холмс отобрал в пробирку немного дистиллата А, добавил пару капель раствора сульфата двухвалентного железа и каплю желтого раствора хлорида трехвалентного железа. Он подогрел пробирку на слабом огне горелки и влил в нее немного концентрированной соляной кислоты. Неожиданно в пробирке появился осадок, синий осадок!
— Ну вот, оно выпало в осадок. То вещество, которое было в желудке жертвы.
— Что это? — нетерпеливо спросил я. — Какой яд? Вы знаете, почему убили Рубена? Кому это было надо?
— Слишком много вопросов сразу, старина, — остановил меня Холмс с улыбкой. — Глубокая ночь, джентльменам вроде нас с вами пора бы теперь поспать. Утром будет достаточно времени, чтобы довести до конца это замечательное расследование.
Уверен, что Холмс спал крепким сном, а ко мне сон все не шел. Перед глазами плавали формулы и уравнения реакций, которые я учил в юности, но смысл проведенных Холмсом опытов оставался для меня неясным. Самому себе Холмс убедительно доказал природу яда. Что же осталось за пределами моего понимания, но известно ему? Наконец сон сморил меня, и я проснулся, когда солнце ярко светило в окно, а Холмс стоял у моей кровати, предлагая чашку горячего чая.
— Я поручил Билли кое-что выяснить, Ватсон. Он уже скоро вернется, и вам будет наверняка интересно послушать, что он скажет.
И действительно, как только я оделся и насладился чашкой ароматного чая, соседский парнишка Билли, которому и раньше Холмс часто давал несложные поручения, оказался здесь, отряхивая в прихожей снег с ботинок.
— Это я, мистер Холмс. Я все-все выяснил, что вам нужно! — В его голосе слышались преданность и энтузиазм.
— Входи, Билли! — Холмс хлопнул его по спине. — Не трать времени зря. Что ты узнал?
— Я отнес ваш текст на телеграф. Послал телеграмму миссис Хохам от вашего имени, мистер Холмс, дождался ответа. Она сообщила, что мужчина, которого вы видели в коридоре госпиталя, по описанию очень похож на мистера Ланквиста Стронга — кандидата в мэры.
— Отлично! Что еще?
— Потом, — продолжил Билли, — я показал листок, который вы мне дали, примерно десятку парней по соседству, знакомым лавочникам и еще кое-кому. Всем говорил, что мне задали в школе сочинение, и спрашивал, какое из шести веществ можно было бы применить для убийства. Все называли стрихнин, мистер Холмс.
— Конечно же, Билли. — Холмс широко улыбнулся.
— Наконец, я по вашей инструкции обратился к охраннику госпиталя и тот сказал, что из комнаты санитарок у палаты № 102 пропала склянка с нитропруссидом натрия.
— Отлично поработал, мальчик, — воскликнул Холмс, энергично пожимая руку юноши. Как можно более незаметно он сунул Билли несколько монет. Билли быстро скатился с лестницы, а Холмс повернулся ко мне.
— Ну вот, надо звать Лестрейда, Ватсон. Пора прояснить это дело раз и навсегда.
* * *
Загадку можно разгадать, поняв сущность химических опытов, проведенных Холмсом, и обратив внимание на расставленные в рассказе «ключи к ответу» — вопросы.
1. Какие выводы сделал Холмс по результатам химических анализов?
2. Какой препарат использован для убийства Рубена Хохама?
3. Кто убил Рубена Хохама?
Собака Генри Армитаджа
[7]
Случай, о котором я собираюсь рассказать, нельзя назвать приключением, как многие другие из тех, что произошли с моим другом и коллегой Шерлоком Холмсом. Вспоминая его, что я делал часто с тех памятных дней, я повторял слова Ф.М.Достоевского: «Что такое Ад? Это муки из-за невозможности любить». Прошло достаточно времени, чтобы рассказать этот случай, в котором Шерлок Холмс снова проявил себя как химик, а отличительными чертами были вкус и аромат, а также отсутствие доброты и понимания. Назвать мое сообщение приключением означало бы забыть об ужасной и трагической сущности человеческой природы.
Смерть и страдание вышли на первое место в тот ясный и холодный апрельский день. Я приобрел новое пальто и занимался своими обычными утренними делами, среди которых было посещение престарелого Генри Армитаджа. Я вернулся на Бейкер-стрит, 221Б от этого бывшего полицейского. Его и без того подавленное настроение из-за одиночества особенно обострилось этим утром, когда он обнаружил, что собаку, его единственного друга, кто-то отравил. Мне надо было проявить особую заботу об этом пациенте, и я намеревался передать это бесчеловечное отравление в руки Шерлока Холмса.
— Что с вами, Ватсон? — поинтересовался он, отрывая взгляд от пыльного манускрипта. — Что за беда приключилась с вами в такой чудный денек?
Я был возмущен его легкомыслием.
— Знаете что, Холмс, — ответил я саркастически, — у вас есть прекрасная возможность проявить свои дедуктивные способности. Обратите внимание на следы слез на моих щеках, на мои красные и злые глаза. Правда, Холмс, я… пожалуйста… — закончить я не смог.
Он поднялся с кресла.
— Ватсон, дорогой мой, простите меня. Что же случилось?
— Не стоит извиняться, Холмс. Вы не могли ничего знать. Я просто потрясен этим… Тем, что произошло… Преступлением. Рассчитываю на вашу помощь в этом деле.
— Я к вашим услугам, мой друг. Всегда готов, уверяю вас.
— У меня есть престарелый пациент, Холмс, по имени Генри Армитадж. Кто-то отравил его собаку. Он остался совсем один. Этого не должно было случиться. Прошу извинить, но…
— Факты, дайте мне факты, Ватсон. — Мои эмоции не изменили проницательного взгляда Холмса.
— Это, полагаю, правда, что мистер Армитадж не пользуется уважением своих соседей. Но он одинок и сердит, Холмс. Жена умерла год назад. Он стал раздражительным и воинственным. Он ругает ребятишек, которые играют на его ступеньках, он вызвал полицию, когда жилец подвального помещения пригласил к себе гостя. Он часто жалуется издателю, когда мальчик-разносчик бросает «Таймс» слишком далеко от его двери.
— Когда нашли собаку? Мертвой, имею в виду.
— Простите, Холмс. Около часа назад. Насколько я знаю, бедняга все еще убивается у трупа его последнего друга.
— Давайте-ка зайдем к нему, Ватсон. Вы проведете обычное собеседование, а у меня, как вы знаете, все же есть некоторый опыт расследования отравлений. Немалый, скажу вам.
Мы взяли кеб до Эдмонтон-стрит близ Керзон-сквер, где проживал Генри Армитадж. Когда мы доехали до назначенного места, Холмс попросил возчика подождать нас и авансом вручил щедрую плату. Дверь в квартиру старика была приоткрыта, и я окликнул его. В ответ не раздалось ни звука. Холмс быстро вошел в комнату, и мы увидели пожилого человека, на коленях которого лежало темное тело его собаки.
— Мистер Армитадж, это Шерлок Холмс. Мы хотим помочь вам.
— Холмс? — спросил он, поднимая глаза. — Спасибо, что пришли. Я предполагаю, что…
Но Холмс не дослушал. Он поднял пустую собачью миску и тщательно, почти по-собачьи, обнюхал засохшие остатки корма.
— Мистер Армитадж, — произнес он мягко, — не могли бы вы сказать нам, кто из ваших соседей мог быть зол на вас или обижен вами?
— Я знаю! — резко заявил тот. — Он отравлен, видите? Это кто-то из соседей. Я не удивлен.
— Совершенно очевидно, что ваша собака отравлена, сэр. Можете ли вспомнить, с кем вы ссорились в последнее время?
— О, да, — ответил мистер Армитадж. — Это отъявленный футболист, живущий этажом ниже. Он собирает у себя всяких хулиганов по меньшей мере раз в неделю. А эти люди не знают, что такое вежливость. Разносчик «Таймс» не желает меня даже выслушать, когда я показываю ему то место, куда надо класть газету. Проклинаю их! А тот, что живет напротив, владелец химчистки, вечно ноет о своем новом методе чистки одежды. Его сынок, которого исключили из школы, режется в карты на моих ступеньках. Дьявольское дитя.
