Холмс схватил еще один кусочек золота, положил на стол и геологическим молотком ударил по металлу. Слиточек разлетелся на мелкие крошки. Я отпрянул от стола в удивлении, но он молчал. Несколько минут у него ушло на быстрые расчеты в блокноте. Он торопливо полистал какие-то справочники, снова нацарапал в блокноте несколько цифр и повернулся ко мне.
— Можете передать мне прочитанные вами листки? — последовал вопрос.
Я вытащил контракты мистера Викершама и протянул бумаги Холмсу. Он разложил листки на столе для химических занятий, расправил каждый из них, достал увеличительное стекло и начал тщательно изучать записи. Я наблюдал поверх его склоненных плеч.
— Почерк может много рассказать о человеке, Ватсон. Он показывает характер личности — нервозный тип или спокойный, общительный или замкнутый и многое другое. Вот и здесь нельзя не заметить очевидное. Обратите внимание на угол наклона каждой подписи. Совершенно ясно, что миссис Нелли Сиглер и доктор Гарольд Мак-Гиннесс пишут левой рукой, а мистер Гилмор Гилрис, несомненно, правша. Кстати, доктор Мак-Гиннесс, кажется, мне немного знаком и имеет прозвище Скала.
— Вообще-то, Холмс, не стоит ли нам отправиться в госпиталь и попробовать узнать у мистера Викершама что-нибудь еще? — спросил я.
— Каждый металл имеет свои физические и химические свойства, так что лучше нам заняться ими и получить ответы на некоторые вопросы, — отверг мое предложение Холмс.
Я с нетерпением следил за тем, как Холмс поставил в ряд три градуированных стеклянных цилиндра и чуть больше чем наполовину заполнил их водой. Объемы воды он занес в блокнот. Потом мы вместе взвесили несколько кусочков серебра, Холмс занес их общую массу в блокнот, побросал в первый цилиндр и записал увеличившийся объем воды. Это же было проделано и с двумя другими металлами.
— Мне кажется, Холмс, вы используете странный метод расследования преступления. Так мы лишь удаляемся от розыска подозреваемых.
— Вы так думаете? — спросил Холмс.
— Разумеется, — твердо ответил я.
— Ну что же. Однако дальше проводить расследование незачем, — заявил он в своей обычной манере: быстро и уверенным тоном.
— Как же это, почему не нужно? — залопотал я. — Не припомню случая, чтобы вы отказались довести дело до конца.
— Я не прекращаю это дело, Ватсон. Но я не собираюсь вести расследование дальше, так как оно закончено. Я знаю злоумышленника. Однако, полагаю, что ситуация гораздо более серьезна, чем думал вначале. Нам надо немедленно добраться до госпиталя. Посмотрите на мои записи. — Он протянул мне открытый блокнот.
Холмс неожиданно вырвал блокнот из моих рук, схватил шляпу и плащ со спинки кресла у камина и направился к выходу. Я последовал за ним, когда он уже сбегал вниз по лестнице. Догнать его мне удалось, когда он останавливал двуколку.
— Но кто же преступник, Холмс? — изумился я, приблизившись к нему. — Как вы его определили?
— Скажу по дороге, — ответил он. — Нам нельзя терять время.
При этих словах он забрался в кеб, я прыгнул за ним. Возница, выслушав Холмса, встряхнул поводья и щелкнул кнутом. Меня прижало к спинке сиденья, когда кеб сорвался с места. Колеса загромыхали вниз по Бейкер-стрит, кеб понесся по улицам Лондона к госпиталю св. Бартоломью…
* * *
Для разгадки необходимо воспользоваться справочниками и ответить на такие вопросы:
1. Что узнал Холмс из химических опытов?
2. Что сказали Холмсу о металлах проведенные исследования?
3. Кто пытался убить мистера Викершама и как Холмс пришел к выводу о преступнике?
4. Почему Холмс заключил, что ситуация гораздо более серьезна, чем ему представлялось вначале?
Пожар на Бейкер-стрит
[4]
— Ватсон! Проснитесь же! Пожар! — Шерлок Холмс неистово тряс меня, пока мое сознание не вернулось из области снов к реальности. — Пожар, Ватсон! Пошли со мной!
Он был уже одет, и его длинная фигура в лучах туманного рассвета отбрасывала угловатые тени на стены моей спальни. Я вскочил на ноги, еще нетвердые от внезапного пробуждения.
— У нас, Холмс? В нашем доме? — Мне подумалось, что привычка Холмса заниматься химическими исследованиями прямо в квартире привела-таки к последствиям, которых я давно опасался.
— Не говорите чепухи, Ватсон, — ответил он. — Не у нас, хотя рядом. Пойдемте!
Я выглянул в окно и увидел на Бейкер-стрит струйку черного дыма. Приближающийся звон колокола говорил о том, что пожарная команда была уже почти на месте.
Я быстро оделся, и мы выскочили на улицу. Стояла облачная августовская погода. Ночью прошла гроза и неистово сверкали молнии. Влажность просто душила нас, необдуманно одетых в свои обычные шерстяные твидовые костюмы.
— У Гранера! — выкрикнул Холмс.
И мы помчались вниз по улице к огню, охватившему жилое помещение Гранера на втором этаже двухэтажного дома. Запах гари был очень сильным. Сам Натан Гранер, владелец расположенной на первом этаже лавки, торговавшей мясом и колбасой, стоял на улице в ночной пижаме и нервно пыхтел сигарой. Рядом с ним был одетый в форму инспектора полиции неизвестный мне человек, а за инспектором — наш молочник Джереми Девон. Молочник был поглощен зрелищем работы пожарных. В руках он держал керосиновую лампу, без которой не обойтись тем, кто начинает работу в предрассветные часы.
Холмс решительно подошел к группе:
— Я вижу — инспектор Меривейл! — обратился он дружески. — Давненько не видел вас.
— Давненько, мистер Холмс, давненько, — ответил тот. — Рад видеть вас снова. Правда, лучше бы встречаться в более приятной обстановке.
— Ватсон, это один из моих любимцев в Скотланд-Ярде. Он сияет, как луч света в кромешной тьме! — Холмс улыбнулся и слегка кивнул инспектору.
Через некоторое время пожарным удалось ликвидировать огонь.
— Итак, мистер Гранер, — обратился инспектор, — расскажите нам, пожалуйста, как все случилось.
— Я спал, сэр, и спал крепко. Все, что могу сказать, — проснулся от крика молочника с улицы «Пожар! пожар!», выскочил из постели прямо в этом. — Он тронул полы пижамы. — Спасибо Джереми, он спас мне жизнь.
— Не стоит благодарить, мистер Гранер, — ответил молочник. — Когда я развожу молоко, стараюсь замечать, все ли в порядке…
Холмс перебил его:
— Мистер Гранер, так когда вы проснулись, ваша спальня уже горела? Правда?
— Да, сэр. Думаю, что пожар начался именно там. Сильно полыхало у самой двери и почему-то вблизи потолка. Тонкая струйка огня тянулась по полу у кровати, я ее загасил, как только надел тапки. А когда я выбрался оттуда, то понял, что в других комнатах огня нет. Но не возьму в толк, как могло загореться. Успел только схватить из коробки сигару. Ничего не могу делать без сигары! Почему загорелось — непонятно.
— Ясно, — произнес инспектор Меривейл. — Тут нечего долго думать, не так ли? — он многозначительно посмотрел на Натана Гранера и его сигару.
— Что вы хотите сказать? — простодушно спросил Гранер.
— Вот что еще, — снова нетерпеливо вмешался Холмс, — я полагаю, с момента вашего пробуждения, мистер Гранер, прошло минут пятнадцать, не больше?
— Пожалуй, так.
— Давайте-ка осмотрим комнату.
Холмс, Гранер, инспектор и я осторожно поднялись по лестнице на второй этаж. Огонь, несомненно, возник там, поскольку никаких следов возгорания на первом этаже и на лестнице не было. Мы вошли в спальню. Холмс оглядел почерневшие стены. Передняя часть комнаты и две стены были залиты водой во время тушения. Сквозь прогоревшие части потолка виднелись почерневшие стропила крыши.
— Холмс, — предположил я, — наверное, загорелось ночью от удара молнии. — Но Холмс промолчал, внимательно изучая черную от копоти входную дверь в спальню.
— Мистер Гранер, — спросил он, — вы запирали дверь на ночь?
— Да нет, мистер Холмс, не запирал, — ответил Гранер. — Я запираю только свою лавку и ледник в подвале.
— Должен сказать, — произнес Холмс, — что на сей раз это добром не кончилось. Ого! А это что? — Он опустился на колени, не обращая внимания ни на грязный пол, ни на свой дорогой шерстяной костюм, выхватил из кармана лупу и начал рассматривать ясно видимую на полу у кровати полоску сажи. — Ага, вот здесь вы затоптали огонь.
Затем он медленно стал елозить по полу в направлении окна, которое было напротив входной двери в комнату. Неожиданно остановившись, Холмс достал свой свежий носовой платок и стал прикладывать его к мокрой дорожке, тянувшейся от кровати к оконным шторам. Мои спутники не скрывали своего удивления, наблюдая за действиями великого детектива.
— Мистер Гранер, — обратился Холмс к потерпевшему, — не одолжите мне эту глиняную кружку?
