— Ето не я, — произнесла она, поднимаясь на ноги и отряхивая подол запачкавшегося платья. — Плосто миссис Гойц так гломко кличит и лугается. Я ее боюсь.
— Бояться нет надобности, я не дам вас в обиду, — заверил девочку Мирон и кивнул на свое кресло. — Раз уж вы здесь, присаживайтесь. Сейчас закончим с бумагами и отправимся домой.
— А мозет погулять? — невинно захлопала взглядами Поля. — Я видела на улице плодают сахалные леденцы. Но Эйза Генлиховна сказала, сто от них полтятся зубки.
— Она не обманула, они действительно портятся, — усмехнулся Мирон и подмигнул ей. — Но это если съесть с лишком. А мы не будем.
Малышка смешно выпучила глаза, закивала и бросилась к креслу. В это же время открылась входная дверь и внутрь, размахивая руками, влетел помощник Меньшикова.
— Елисей, у тебя вошло в привычку без стука врывать в мой кабинет? — удивленно приподнял правую бровь глава сыска.
— Ваше благородие, нашли! Нашли! — глотая воздух воскликнул парень.
— Позволь узнать, кого?
— Шарлатанку ту, которая на ярмарке честный люд обманывала! — Мирон резко подобрался и развернулся к Елисею всем корпусом, ожидая продолжения его речи. — Она помещение на Невском снимает. Ее торговка опознала. Одна из тех, что жалобу писала. С ней Антип Сергеевич разговаривал, велел срочно вам доложиться.
— Правильно сделал, — протянул Меньшиков, задумавшись. — Вели Осенникову собрать людей. Я отправлюсь с ними… — его взгляд остановился на Полине, которая, подперев ладонями щечки, внимательно слушала разговор двух мужчин… — Черт! Елисей, как закончишь вернись сюда. Останешься с Полиной. И смотри, глаз с нее не спускать. Отвечаешь головой!
Парень перевел взгляд на девочку и шумно сглотнул.
— Есть, ваше высочество!
***
Экипаж остановился у нужного дома через час после того, как Мирон получил наводку.
Сойдя на землю, мужчина одернул китель и молчаливым жестом направил вперед десяток полицейских. А сам замыкал шествие, думая о том, как поступить с зеленоглазой красавицей, чей образ, после первой встречи, временами прокрадывался в его мысли.
Тело напряглось как сжатая пружина. Нутро затапливало предвкушением и удовлетворением. И пусть мужчина повторял себе, что девушка — аферистка, наживающаяся на невежестве простого люда и место ей в тюрьме, охладить себя никак не выходило.
Внезапно открылась входная дверь и на улицу, на карачках, выползла кутающаяся в шаль седая старушка. С трудом поднявшись на ноги, она принялась отряхивать длинные юбки. А услышав полицейский свисток и заметив солдат, схватилась за сердце.
— С кем имею честь? — подошел к испуганной женщине Мирон.
— Хто? Я? Глафирия Петровна Махницкая, — нерешительно произнесла бабка Глаша, заламывая руки.
— Здание арендуете вы, госпожа Махницкая? — Она отрицательно качнула головой. — Тогда будьте добры проводить к хозяйке.
Глафирия Петровна сначала замялась, затем печально кивнула и прошла к двери.
Внутри пахло деревом и свежей краской. Новые, совсем недавно покрытые лаком столики стояли полукругом. За каждым — деревянный стул с мягкой подушечкой. На полу валялась лестница и, как ни странно, мужское белье.
— Ищите, она где-то здесь, — отдав приказ своим подчиненным, глава сыска огляделся.
У стены, прижав ладони к груди, стояла невысокая, тучная женщина и удивленно хлопала глазами. На длинноволосую чаровницу она совсем не походила, а значит интереса тоже не представляла.
— Ваше благородие. Той шарлатанки тут нет, — очень быстро отчитался Осенников.
Мирон скрипнул зубами от досады, и тут заметил бегающий взгляд тучной матроны.
— А вот мне так не кажется, — он подошел ближе. Женщина испуганно застыла, широко раскрыв свои мелкие глазки, а затем отняла от груди руку и ткнула пальцем вверх.
Мирон поднял голову, и утонул в омуте зеленых глаз, что ошеломленно взирали на него прямо с потолочной балки.
Взгляд прошелся по закушенной нижней губе, свисающим черным локонам и грязным юбкам недешевого платья. На лице мужчины расплылась холодная усмешка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Попалась, птичка. Долго же я за тобой бегал.
Глава 10. Чей ребенок?
— Прыгайте, барышня, — взгляд брюнета был строгим, в голосе звенел приказ, но я чувствовала — надо мной издеваются.
— Тут высоко. Я боюсь. Не будете ли вы так любезны, поднять лестницу? — проворковала я, невинно хлопая глазками.
Без преувеличений могу сказать, что девяносто девять из ста мужчин прониклись бы и бросились исполнять мою просьбу. Но этот конкретный экземпляр оказался не так прост. Скривил губы в едкой усмешке и покачал головой.
— Мы и так потеряли много времени. Не переживайте, я вас поймаю, — и закончил предостерегающе сузив глаза. — А начнете противиться, будет намного хуже.
Нет, я не испугалась его угроз. Не знаю почему, но этот полицейский вызывал во мне какие угодно чувства, кроме страха. Наоборот, я вскипела от негодования, понимая, что меня пытаются взять «на слабо».
Меня! Девчонку, что выросла в приюте. Привыкшую храбро отвечать на любые вызовы.
Прикусив нижнюю губу, я глубоко вздохнула, зажмурилась, разжала ладони и полетела вниз. По пути проклиная и свою вспыльчивость, и чертова салдафона. Который, впрочем, сдержал слово, не дав мне растелиться на деревянном полу.
Подхватив и удерживая на весу, он прижал меня к своей широкой груди. Взгляд черных глаз прожег насквозь, заставив встрепенуться. И мои руки, будто живя своей собственной жизнью, сомкнули вокруг его загорелой шеи.
В горле стало сухо. Ноздрей коснулся запах леса и мускуса. Такой мужской и терпкий, что в животе невольно екнуло.
— Что вам от меня нужно? — сглотнув, прошептала я.
— В околотке разберемся, барышня, — хмыкнул он и, не спуская меня с рук, зашагал к выходу.
Легко и свободно, будто не чувствуя лишнего веса.
Можно было бы устроить скандал, потребовать объяснений, но какой в этом смысл? Вступить с ним в словесное противостояние я всегда успею. А сейчас лучше успокоиться. Послушать, что он хочет мне сказать и выстроить свою, непробиваемую линию защиты.
С этими мыслями я устроилась в полицейском экипаже, напротив своего пленителя. Демонстративно зевнула и уставилась в окно.
Не знаю на что надеялась. Может пыталась разозлить, разговорить? Зря старалась. Этот мужлан, заполнив собой все пространство, вытянул длинные мускулистые ноги и, на протяжении всего пути, молчаливо сверлил меня взглядом.
Так и ехали.
Он пялился. Я скрипела зубами. А снаружи раздавался голос подгоняющего лошадь извозчика.
***
На долю секунды наши взгляды все-таки пересеклись. Он прищурился. Я быстро опустила голову, не желая демонстрировать охватившее меня волнение.
Понять бы еще его причину.
Меня никогда особо не привлекали мужчины в форме. Подумаешь, военная выправка. Черный китель под цвет глаз. С серебряными погонами и пуговицами, что только подчеркивали необычный для зимы загар. Мужественные черты лица. Притягательная оболочка, скрывающая под собой нечто дикое… рвущееся наружу.
Встреться мы при других обстоятельствах, я бы, без сомнений, предпочла держаться от него подальше. Но в экипаже, где толком не развернуться, это было довольно проблематично.
Да и вынужденное соседство совсем помутило мозги. Мне бы подумать о будущем, а я…
Дав себе мысленную оплеуху, я снова уставилась в окно. Рядом раздался хриплый смешок, от которого по телу побежали мелкие мурашки.
Не прошло и минуты, как экипаж плавно притормозил напротив четырёхэтажного желтого здания. Мужчина открыл дверь, ловко выбрался первым и протянул мне руку, которую я, естественно, проигнорировала.
Схватившись за юбки, я спрыгнула на покрытую льдом брусчатку. Поскользнувшись, неуклюже замахала руками и едва не приземлилась на пятую точку. Благо меня тут же подхватили за талию.
— Осторожнее, барышня, — убрав ладони, брюнет кивнул на деревянную дверь, которую придерживал один из его подчиненных.
