А мне не нужно было даже прислушиваться! Достаточно было просто посмотреть и увидеть, что он был, как всегда, возбужден и крайне напряжен, словно это было его обычным состоянием, как дыхание или сон!
— Тебе нужно поесть, — хрипло отозвался монстр, поднимаясь на ноги, и потянувшись к котелку, где готовилось что-то очень вкусное, наваристое и мясное, насильно отводя взгляд от меня, даже если я видела по его телу, что желание не отпускало его так просто, как он пытался показать сейчас.- Я не умею готовить, но видел, что люди делают именно так…
— Я не голодна!
Он обернулся слишком резко, чтобы я успела скрыть, как вздрогнула, смерив меня недовольным взглядом, где все еще плясал огонь его звериных инстинктов, что теперь подогревались наступающей волной ярости.
— Ты хочешь есть!
— НЕ ХОЧУ!
Монстр клацнул зубами, сжав кулаки так сильно, что тугие вены проступили под кожей еще сильнее.
— Я знаю все, что ты чувствуешь, девочка. И ты ХОЧЕШЬ!
Рычащие нотки в его хриплом голосе отдавали большой бедой, когда я порывисто села на лежанке, уже предполагая нападение и видя, как полыхнул его зрачок, словно я только что кинула горсть раскаленных углей в пожар, помогая ему разгореться еще сильнее.
Мне было достаточно просто дышать и моргать, чтобы он возбудился, что уж говорить о том, когда я начинала двигаться, привлекая его бешенный взгляд сильнее.
Но меня уже было не остановить, когда я поднялась на нетвердые ноги хоть и медленно, но уверенно, глядя только в эти огненные глаза и кивая в сторону недавно обнаруженной двери:
— И я хочу отныне жить там!
Брови монстра сошлись на переносице так, что хотелось тяжело сглотнуть и прилежно сесть на лежанку снова, сделав вид, что я ничего не говорила.
Но было поздно отступать.
— Ты издеваешься?! — прорычал монстр, делая шаг настолько резкий и быстрый, что я в страхе отшатнулась, а он оказался рядом, нависая опасно надо мной, и грозясь спалить одной только близостью, потому что жар, который пошел от его тела, был просто невыносим. — Пока я пытался устроить наш быт здесь, ты решила жить в этом чертовом могильнике, где охотники складировали свою добычу, а затем разделывали ее?!
Я тяжело сглотнула, теперь понимая откуда был этот жуткий тошнотворный запах, который не смог выветриться даже несмотря на дыру в крыше.
— Да! Именно так я и решила!
Он зарычал настолько низко, что вибрация прошла по полу, касаясь моих ступней и заставляя снова отшатнуться еще на один постыдный шаг назад, когда он приблизился еще больше, не оставляя мне никаких путей для отступления и спасения, и заставляя выступить холодный пот по всему телу, потому что теперь лежанка была прямо за мной, а он впереди.
Я снова была в ловушке!
Западне, где он был самым страшным из всех существующих хищников, а я уже познала, что значит быть его жертвой!
— Перестань, черт побери, меня так откровенно бояться!
— Перестань хотя бы рычать, чтобы я не пугалась тебя! — закричала я, стискивая кулаки и видя, как раздуваются от ярости и желания ноздри монстра, но стоя твердо на одном месте, и не собираясь отступать ни на шаг назад.
Он снова зарычал, оскалившись и как-то весь собираясь, словно для прыжка, когда я быстро рявкнула, стараясь хотя бы казаться смелой, даже если колени дрожали от осознания того, что если он прыгнет на меня сейчас, то все закончится новым насилием:
— Ты говоришь, что я — твоя жена, но ведешь себя так, словно я бесправная рабыня для одного лишь удовлетворения!!!
— Это не так!
— Так! Потому что ты злишься и нападешь каждый раз, как только я пытаюсь сказать то, что идет против твоих слов! Ты не понимаешь и не хочешь воспринимать, что я не игрушка в постели, а человек, который может не хотеть того, что хочешь ты!!!
Он моргнул пару раз, словно был удивлен услышанным, но вдруг отступил на шаг.
Он снова боролся с собой и собственными инстинктами, которые призывали всегда и во всем быть первым, не обращая внимания ни на кого другого.
Я не ожидала, что он заговорит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Что даже просто сможет сделать это в водовороте своих огненных эмоций, которые всегда обжигали и взметались ввысь пламенем за долю секунды.
— Я всегда жил один. Мне никто никогда не противился.
— Тогда или опусти меня и продолжай жить, как жил всегда. Или учись быть человеком!
Кажется, это прозвучало грубо и жестко с моей стороны, но разве можно было по-другому с тем, кто всегда сам действовал и говорил только напрямую?
И, затаив дыхание, я наблюдала все эти изменения в нем, понимая, что монстр был словно открытая книга — хоть и злобный, пусть резкий и нетерпимый, но он не лгал и не пытался казаться лучше. Наверное, просто не умел этого делать, подобно людям, что пускали лесть или ложь в действие, когда не могли добиться своего с помощью правды.
И я уважала его за это.
— Для того, чтобы стать человеком, мне нужно делать вид, что я принимаю твою ложь? — выгнул бровь монстр после напряженного молчания, отчего я покраснела, потому что даже сейчас он говорил откровенно о вещах, которые люди обычно умалчивали, когда я в ответ только насупилась, но покраснела, буркнув:
— Я не лгу!
— Действительно? — кончик его губ дрогнул в усмешке, в которой, однако, не было ни злобы, ни высокомерия. — Ты говоришь, что не голода, когда твой живот урчит, а глаза не отрываются от котелка. Говоришь, что хочешь спать в той комнате, когда не можешь даже дышать рядом с закрытой дверью от вони. И чтобы стать в твоих глазах человеком, мне нужно выбросить в сугроб твой ужин и оставить тебя одну в смраде и холоде?..
Черт бы побрал его ум и эту откровенность, от которой я краснела с каждым его словом все сильнее и сильнее!
— Не нужно ничего выбрасывать! Просто услышь мое мнение!
Даже не знаю, что именно я ожидала от него, но уж точно не того, что он кивнет, отойдет, и молча сделает приглашающий жест рукой в сторону вонючей комнаты.
То есть вот так просто?..
Мне казалось, что он улыбнулся, отворачиваясь снова к огню и печке, чтобы снять волшебный котелок, и поставить его на какое-то подобие подставки, когда к вкуснейшему аромату тушеного мяса добавился еще свежий и немного резкий аромат смолы, чуть пожимая своими огромными плечами:
— Ну раз ты не голодна, тогда пришло время для сна.
Круглыми глазами я смотрела на то, как монстр улегся прямо на полу, растянувшись во весь свой невообразимый рост, словно ему было крайне удобно, и даже закинув одну руку за голову, наблюдая за мной сквозь ресницы, словно не был возбужден, что теперь было видно еще более отчетливо, чем когда он стоял прямо надо мной.
Разве не за это я боролась?..
Но демонстративно и гордо шагнув в сторону двери, перешагивая через его ноги, я подумала только об одном — хорошо, что я не ела, ибо мой желудок не выдерживал этого запаха катастрофически!
Как думаете, сколько времени я смогла провести там, чтобы не потерять остатки гордости и собственного упрямства?
Не думаю, что больше пары часов, закрывая при этом плотно лицо подолом своей юбки, и стараясь держаться поближе к дырке в крыше, откуда мирно падал снег в свете луны, пока не околела и не обессилила от вони настолько, что меня шатало даже от пустых рвотных позывов.
Когда дверь открылась и показался силуэт монстра, я была готова упасть в обморок, даже не сопротивляясь, когда она поднял меня на руки, вынося наконец в комнату, где я судорожно глотнула воздуха, наполненного ароматами настолько теплыми и приятными, что в какой-то момент даже закружилась голова.
— Я уже понял, что ты смелая и очень упрямая, — усмехнулся монстр, укладывая меня на лежанку, но не торопясь занимать место рядом со мной, когда я блаженно уткнулась в подушку, дыша ее морозной свежестью и теплом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Молча, он укрыл меня покрывалом из цветных лоскутов, и снова присел у печи, чтобы подкинуть на ночь дров, вдруг тихо обращаясь ко мне:
— …завтра мне нужно будет уйти до следующего рассвета. Люди не заходят так глубоко в лес, можешь не бояться. Но лучше не выходи сама, потому что дикие звери всегда рядом.
