людей. В золотую эпоху Суй и Тан стремительное развитие экономики способствовало обогащению и расширению культурного фонда. В поэзии танской эпохи значительно развиваются произведения, воспевающие рыцаря и его меч. Великий поэт эпохи Тан Ли Бо преклонялся перед рыцарством, в повседневной жизни ему также сопутствовали стихи, вино и меч[19]. В ставшем классическим стихотворении «Похождения странствующего героя» он высоко воспел благородный дух юся. О герое и мече также писал Ду Фу в своем известном стихотворении «Любование танцем с мечом и упражнениями с оружием девицы Гунсунь». Оно занимает еще более видное место в поэзии. В эпоху Сун также можно найти немало стихотворений, пропитанных духом юся. Так, Синь Цицзи, отталкиваясь от собственного боевого опыта и удивительных рассказов мастеров ушу, создал замечательное произведение «Почжэньцзы — послание в стихах, воспевающее Чэнь Тунфу». Кроме того, следует отметить «Стихотворения о Цзянь Нане», написанные Лу Ю, и «Юся лечжуань» («Биографии странствующих героев») Лю Кэчжуана, ставшие классическим примером преклонения перед странствующими мастерами древности. Найденные в свитках Дуньхуана «Цзяньци» («Оружие меча»), «Дуншань хэшан шэньцзянь гэ» («Песнь о божественном мече монаха из Дуншаня»), «Лунцюань шэньцзянь гэ» («Песнь о божественном мече Лунцюань») и «Саньчи лунцюаньцзянь» («Предание о мече Лунцюань длиной три фута») представляют собой песни о героях и боевых подвигах, сложенные народом. Созданные в эпоху Тан «Соу шэнь цзи» («Записки о поисках духов») (девятнадцатый свиток), «Цю Жанькэ чжуань» («Сказание о Цю Жанькэ»), романы периода Мин-Цин «Шуй ху чжуань» («Речные заводи»), «Саньго яньи» («Троецарствие»), «Си ю цзи» («Путешествие на Запад»), а также рассказы «Нюйся» («Женщина-герой») Пу Сунлина, «Санься уи» («Три героя и пять праведников») Вэнь Кана и многие другие произведения о странствующих героях и боевых заслугах сформировали в истории китайской литературы непрерывную, преемственную традицию. В эпоху Нового времени такие романы юся, как «Сань ся цзянь» («Три меча героев»), «Юнчжэн цзянься ту» («Справедливые герои периода Юнчжэн»), «Ся и инсюн чжуань» («Предание о рыцарях и героях»), «Цзянху ци ся чжуань» («Сказание об удивительных героях преступного мира») не только оставили на себе отпечаток деятельности великих мастеров ушу (например, Хо Юаньцзя и Дадао Ванъу), но и стали одними из самых читаемых произведений популярной литературы и одной из важных составляющих фольклорного блока под влиянием культуры ушу, а также показателем зрелости жанра рыцарского романа в Китае.
Понятие «странствующего героя» имеет глубокие культурные корни в истории Китая. Их контингент сформировался из «служивых людей» доциньской эпохи. Как говорит одно изречение, «любящий науку становится странствующим ученым, а испытывающий страсть к военному делу — странствующим героем». «Человечность» и «долг» представляют собой высшие моральные качества такого героя. Большинство из них обладали живым, непосредственным характером, не обязательно придерживались светских устоев поведения и никогда не жертвовали своими убеждениями ради денег. Все последователи ушу считают это высшим идеалом человеческого существования и стремятся к уединенной жизни странствующих героев.
Философ Хань Фэй-цзы утверждал: герой должен, во-первых, «отказаться от должностей и забыть материальные интересы». Настоящий герой не стремится к почестям, титулам и жалованью, он готов пожертвовать жизнью ради своих друзей. Во-вторых, ему необходимо «привести в порядок мысли и упорядочить желания». Небеса порождают все сущее на благо человека. Разве выше нас все гражданские и военные правители? Настоящий герой не разделяет богатых и бедных, не связывает себя никакими ограничениями, действует в соответствии с собственными желаниями и совершенно непринужденно. В-третьих, для него допускается «нарушение установленных запретов методом применения вооруженной силы». Императорский двор издает множество декретов для защиты собственных интересов вплоть до такой степени, что все чиновники начинают покрывать друг друга, а свобода народа оказывается совершенно стесненной. Настоящий герой готов поднять восстание для борьбы с гнетом власть предержащих. В эпоху Тан герои завязывали знакомства друг с другом, в моде был дух доблести и благородства. По этой причине завоевать их боевые заслуги было непросто. Как говорится в «Нэйцзяцюань фа» («Методах кулачного искусства внутренней семьи») Хуан Байцзя: «Есть пять аспектов, которые невозможно передать: склонность к риску, любовь к бою, способность быть похожим на пьяного, легкость появления, мягкость и податливость тела». Это говорит о том, что преемственность военного мастерства у героев подразумевает довольно высокие требования морального характера. Путешествия героев по деревням и жизнь в чистом поле представляет собой чистейший культурный феномен, характерный для нижней прослойки общества. Они обладают пылким темпераментом, твердо верят в долг, презирают известность и богатство, находят полноту в мыслях и пневме-ци. Все это способствует определенному обогащению общества, но, с другой стороны, содержит культурный дух самопроизвольности. Ценностные концепции юся рождаются под влиянием взаимных, случайных чувственных факторов. Герои искренне уважают дружбу и всегда готовы пройти сквозь любые трудности ради близких друзей. Они глубоко сочувствуют обездоленным слоям общества, их глубоко трогает «неравенство» и «несправедливость», и поэтому они готовы действовать во имя долга и броситься на помощь с обнаженным мечом. В этом заключается ценностная концепция, обусловленная чувством «любви к долгу».
В целом странствующие герои в Китае обладали пылким темпераментом, «чувственным призывом» к исполнению долга, врожденной свободой воли, прочно вошедших в дух традиционной китайской культуры. Так сформировался национальный характер, заключающийся в храбрости, уважении долга, презрении материальных благ, честности и душевной чистоте. Традиция благородных героев существовала в относительно чистом виде в духе народной культуры, поддерживая довольно целостное и крепкое преклонение перед военным делом.
Благородные герои, достигшие выдающегося мастерства в кунг-фу
Благородные герои в Китае производили глубочайшее впечатление на людей благодаря выдающимся боевым умениям. «Великий герой из области Цзяннань» — Гань Фэнчи из города Цзяннина благодаря своим значительным достижениям в боевом искусстве снискал славу в правление императоров под девизами Канси и Юнчжэна из династии Цин. Во время визита героя в столицу с ним очень хотел померяться силами известный шаньдунский силач из города Цзинань Чжан Даи, который был ростом восемь футов, в его ногах была нечеловеческая сила, а на пальцы ног он надевал металлические накладки. Во время состязания Чжан Даи яростно ринулся в атаку, но Гань Фэнчи стоял подобно дереву в полном спокойствии. Как только бойцы сошлись, Чжан Даи упал на землю. Раздался протяжный крик, а из его обуви потекла кровь. Оказалось, что металлические пластины впились ему глубоко в пальцы ног.
Все рыцари обладали выдающимися навыками кунг-фу, в особенности — удивительной техникой нажатия на активные точки на теле человека. В «Мо юй лу» («Записи чернилами») содержится следующая история. С завершением эпохи Мин и началом Цин жил один хулиган по кличке «Одинокая кость», который был земляком шанхайского рыцаря Чжу Фушэна и
