Читаем без скачивания Пороги сновидения - Алексей Ксендзюк

Понятно, что в мозгу животных работают те же механизмы, но человек через «описание» вторгается в них столь масштабно, что конечный продукт (перцептивный мир) оказывается во всех отношениях радикально перестроенным. Вот почему мы живем не в реальном мире, а в мире тоналя, существующем благодаря специфическому вниманию. На языке кастанедовского нагуализма оно называется первым вниманием, а перцептивное пространство, созданное таким способом, — «миром первого внимания».

И здесь мы сталкиваемся с проблемой замкнутого круга. С одной стороны, описание — семантический мир и набор правил, по которым он развивается, воспроизводит себя — является продуктом произвольного внимания. Но с другой стороны, само произвольное внимание возникает только в процессе усвоения коллективного описания, разработанного человеческим видом. Лишь унаследовав описание, человек становится человеком. Если же он не имеет к нему доступа, его внимание остается непроизвольным, а сознание ничем не отличается от сознания примата.

Наблюдение и эксперимент лишь констатируют тот факт, что произвольное внимание имеет не биологическое, но социальное происхождение. Оно формируется в процессе общения ребенка со взрослыми и возможно лишь благодаря передаче навыка. Но «навык» невозможно оторвать от семантических содержаний. Мы обучаемся произвольному вниманию и описанию мира одновременно, что и обеспечивает непрерывное воспроизводство конкретной конфигурации тоналя. Как это происходит? Самая примитивная модель подразумевает следующую схему копирования: взрослый выделяет объект из среды, указывает на него и «называет» (с помощью слова, жеста или иного знака). Ребенок следит за жестом, берет предмет либо повторяет слово (знак). Так происходит выделение пучка сигналов из внешнего поля. Для ребенка в определенном возрасте это подлинное открытие. Оно имеет наивысшую степень новизны, благодаря чему импринтируется и становится моделью для последующих действий. Многократно наблюдая за удивительным процессом «возникновения объекта» из потока сенсорных впечатлений, ребенок познает принцип произвольности, который заключается в бессознательной формулировке: «Я могу выбирать объекты из среды». Выражаясь точнее, «я могу выбирать пучки сигналов и отделять их от сенсорного фона».

В абсолютном большинстве случаев ребенок на всю жизнь остается пленником копируемых схем, и произвольность его внимания ограничивается неким диапазоном выборов, который изначально содержался в воспринятом от учителей описании. Можно сказать, он получает дар произвольного внимания вместе с теми ограничениями, которые на него наложили предыдущие поколения, образующие социум.

Чтобы описать эту особую, исключительно человеческую область «произвольности», в свое время академик А. А. Ухтомский ввел так называемый «принцип доминанты». Я упоминаю об этой концепции, поскольку некоторые сторонники нагуализма усматривают в «доминанте» чуть ли не психофизиологический коррелят точки сборки и приравнивают ее сдвиг к формированию измененной доминанты. На мой взгляд, здесь можно найти лишь весьма отдаленную аналогию.

Что такое доминанта? Это господствующий очаг возбуждения нейронных структур, который обусловливает функционирование ведущих центров системы и этим определяет общую направленность реагирования и поведения. Существование подобного «очага» в нашем случае ничего не объясняет. Это всего лишь описание следствий некоторых стабильно протекающих процессов. И в этом смысле можно сказать, что произвольное внимание, собрав по определенной схеме пучки сенсорных сигналов, приводит к возникновению доминанты. Роль доминанты — закреплять полученную конфигурацию энергетических полей и делать ее ригидной. Таким образом, ее функция вторична. Видимо, она важна для большой массы послепроизвольных актов внимания, будучи их энергетическим обеспечением. Но не этот механизм производит сборку, не он помещает нас в данный перцептивный мир.

Ведь сущностью произвольного внимания является активное регулирование психических процессов, осуществление психоэнергетического выбора, который далеко не всегда обусловлен доминирующим возбуждением нейронов, но напротив — сам формирует психофизиологическую активность.

Остается констатировать, что произвольное внимание, определяющее экзистенциальный статус человеческого вида, не получило удовлетворительного описания в естественнонаучной парадигме. Его энергетическая суть очевидна, его физический смысл как главного инструмента нашей наблюдательной активности в квантовой вселенной невозможно переоценить, но природа его по-прежнему непостижима.

Каким образом описание превращается в энергетический факт? Как речь с ее семантикой и синтаксисом управляет произвольным вниманием, которое, в свою очередь, формирует восприятие и энергообмен? Как внимание удерживает свою направленность вопреки непрерывной подвижности энергетических потоков внешней Реальности? Как осуществляется обратная связь — воздействие внимания и осознания на электрохимические, биофизические процессы и другие характеристики «материи» нашего организма и окружающие его поля?

Нагуализм имеет собственные ответы на некоторые из этих фундаментальных вопросов и предлагает направление исследования, объединяющее в себе все аспекты человеческого осознания — от физики и энергетики до психологии и лингвистики. Принципиально важно, что здесь осознание исследует само себя, не обращаясь к приборам и абстрактным моделям. Непосредственный эмпиризм дает возможность на собственном опыте постичь, как внимание превращается в Силу, а описание мира в совокупность энергетических формаций и связей. Путь обретения Знания, Силы и Трансформации проходит через освоение альтернативных режимов перцепции. Через «магию энергетического сновидения».

Внимание как сборка. Точка сборки

Поскольку нагуализм полагает, что внимание имеет самое непосредственное отношение к сборке сенсорных сигналов, необходимо сказать несколько слов о феномене «точки сборки» и об отношении между сборкой и вниманием, имеющим принципиальное значение в работе над Трансформацией энергетического тела.

Рассуждая о столь абстрактном для нормального человеческого опыта понятии, мы то и дело склонны впадать в привычную метафизику. Точка сборки в наших размышлениях фигурирует как реальный объект, возникающий и исчезающий, способный перемещаться и фиксироваться. Однако не следует забывать, что способ описания, который мы постоянно используем (потому что он удобный и компактный), по сути, является метафорой. Если вы достигаете видения, то соприкасаетесь с чем-то вроде трансляции метафоры, — это превращает умозрительную модель в некую реальность, согласует спекулятивную конструкцию с опытом.

Что на самом деле дано в опыте видящему? Неоднородное свечение, которое имеет область наибольшей яркости. Эта область пульсирует и иногда перемещается — либо скачком, либо плавно. Смещение яркости вызывает изменение всей организации остального, менее интенсивного свечения энергетического тела. Вот и все, что стоит за словами.

Важно понимать, что на самом деле нет такого момента, когда биологическая стихия «порождает» точку сборки. Можно сказать, что это — только проекция способности живого организма собирать в единое целое то силовое поле, которое является «сущностью жизни». Собственно, живое тем и отличается от неживого, что собирает себя. Внутри биологического царства нет качественных барьеров, поскольку главное качество у всех биологических форм — жизнь, что и значит сборка.

В эволюционном смысле внимание (от самых простых его проявлений до высших, присущих только человеку) — следствие процесса сборки и существования области, называемой «точкой сборки», а не его причина. Даже одноклеточные существа или еще более простые (например, вирусы) в каком-то смысле собирают собственное поле и, следовательно, имеют точку сборки. Но какую? Ту, что соответствует сложности их организации и сложности их функционирования в среде.

Между вирусом и, например, тараканом лежит целая бездна. Энергетическое поле таракана — это галактика для вируса. А энергетическое поле человека — галактика для таракана.

Если говорить о развитии человеческого организма, то здесь мы можем наблюдать интереснейший процесс, поскольку сборка проходит все стадии эволюции живого. Мы видим, как растет биологическое пространство, как усложняется его структура, начиная с оплодотворения яйцеклетки. Энергетическое поле увеличивается и собирает себя все более масштабно. На каком-то этапе пренатального существования наше тело собирает себя, как простейшее хордовое, как земноводное, затем как хвостатое млекопитающее. Объем точки сборки и характер самой сборки меняется. Кульминацией этого процесса становится формирование сложного сенсорного аппарата (включая ЦНС). Очевидно, как раз на этом этапе мы впервые знакомимся с вниманием, которое, как уже было сказано, является интегрирующим фактором, реализующим направленность осознания. Такой «точкой сборки» обладают все высшие млекопитающие. Ее позиция целиком обусловлена биофизикой и физиологией организма.