Сегодня вечером у него был план, на который он возлагал большие надежды. Как виконт ни старался последние три дня, словами он не смог справиться с ее упрямством. Но может, смех растопит лед в ее сердце?
После того как молодые люди покончили с едой, Амуля убрала грязную посуду со стола на поднос и, по обыкновению, стремительно вышла из каюты с подносом в руках, оставив их в одиночестве.
Айан не сводил с Джулианы взгляда, любуясь легким румянцем на щеках, блеском алых губ, смущением, которое она пыталась спрятать в глубине своих светло-карих глаз.
Не говоря ни слова, он разглядывал ее и игриво улыбался, словно испытывая ее терпение. Лорд Акстон прекрасно понимал: у него на лице написано, что он что-то задумал. Но он выжидательно молчал. В напряженной тишине прошла одна минута, затем другая.
Джулиана прямо смотрела на него в ответ. В глазах ее не было ни тени удивления – пока. Сначала ее аристократичнее черты выражали полное равнодушие, что выглядело очень убедительно, судя по тому, как долго это продолжалось. Но Айан прекрасно ее знал. Джулиана никогда не отличалась выдержкой.
Молчание затягивалось. Лорд Акстон наблюдал за тем, как меняется выражение ее лица. Холодное высокомерие сменилось нетерпением, и вот она уже слегка постукивает пальцами по столу. Через минуту она сидела, поджав губы от досады.
Улыбка виконта стала шире.
Пальцы Джулианы еще быстрее забарабанили по дереву.
Щеки ее начали наливаться краской, которая постепенно сползла ниже. Теперь ее черное бомбазиновое платье резко контрастировало с покрасневшими плечами. Ее грудь, обтянутая шелковистой тканью, вздымалась от волнения в такт порывистому дыханию. Это зрелище заставило его сердце учащенно забиться.
Мучительная близость к светловолосой проказнице, о которой он давно мечтал, заставляла его тело днем и ночью изнывать от напряжения и отчаянного желания. Он остро ощутил, как сильно скучал по ней все эти годы.
Виконт по-прежнему продолжал улыбаться.
Джулиана сердито уставилась на него, прикусив губу от волнения. Боже, как ему хотелось поцеловать эти губки!
При мысли об этом его улыбка стала еще более озорной.
– Прекрати, – наконец потребовала она.
– Прекратить? – Он притворился, что не понимает, о чем речь. – Прекратить что? По-моему, я ничего не делал.
Она раздраженно вздохнула.
– Ты заигрываешь со мной.
– Я? – переспросил он с невинным видом.
– Да, ты. – Ее светлые брови сошлись на переносице. – Что еще может означать твоя загадочная ухмылочка?
Айан пожал плечами:
– Может, я просто нахожу тебя обворожительной.
В ответ она лишь издала неопределенный звук, нечто среднее между недовольным мычанием и возгласом отвращения.
– Вы навеки пленили меня своей красотой, да? Неужели эти глупые гусыни в Лондоне клюют на такую чушь?
На этот раз его улыбка была настоящей. Он пытался сдержать рвущийся наружу смех, но ему не удалось.
– Как неуважительно ты отзываешься о представительницах прекрасного пола. Не забывай, ты одна из них.
– Может, будь в них поменьше жеманства и побольше ума, я была бы о них другого мнения. К тому же их непроходимая глупость доставляет удовольствие повесам вроде тебя.
Он наклонился вперед и прошептал:
– К сожалению, нет. Боюсь, мои требования к девушке намного выше.
И подмигнул ей.
Она закатила глаза. Но, наконец, уголки ее рта неохотно приподнялись. Виконт усмехнулся в ответ.
– Вы снова улыбаетесь мне, милорд!
В ее голосе слышалось негодование, смешанное с весельем. Он решил привести ее в еще большее замешательство.
– Ты любишь петь?
– Я? – Обрамленные густыми ресницами глаза расширились от удивления. – Ты же знаешь, что у меня совсем нет слуха.
Он кивнул. Лорд Акстон слишком хорошо помнил, как невыносимо было слушать ежевечерние «выступления» в Харбруке, когда Джулиана обучалась необходимым для настоящей леди умениям, которые впоследствии нещадно критиковала.
– Значит, нам придется довольствоваться тем, как поют другие.
Джулиана нахмурилась, совершенно сбитая с толку. Прежде чем она успела спросить, что все это значит, Айан пронзительно свистнул.
Почти сразу же в тесном пространстве каюты возникли трое мужчин из экипажа корабля. Первый, здоровенный темноволосый детина, войдя, благовоспитанно поклонился. На нем был довольно странный костюм, больше похожий на пиратское одеяние.
– Здрасте!
Второй, совсем еще мальчишка, проскользнул в каюту и кивнул ей, старательно отводя взгляд.
Последний оказался высоким мужчиной, которого все женщины мира сочли бы невероятно привлекательным. Подмигнув леди Арчер, он с самоуверенным видом вразвалочку вошел в маленькое помещение, взял ее руку и поднес к губам. Айан чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы тот оставил свою галантность при себе.
– Моя прекрасная леди, – начал обаятельный повеса. – Располагайтесь поудобнее, чтобы в полной мере насладиться нашим пением.
Айан взглянул на Джулиану. Та переводила взгляд с одного матроса на другого, изумленно распахнув глаза.
Темноволосый, похожий на пирата парень приставил скрипку к своей бычьей шее и начал играть. Полилась приятная мелодия, один из тех жалостных мотивов, от которых сжимается сердце.
Айан снова взглянул на Джулиану, желая узнать, о чем она думает. На нежном личике застыло удивленное выражение, но вскоре ее губы тронула легкая мечтательная улыбка. Она слегка покачивалась в такт музыке.
Вступили двое остальных мужчин, и три низких голоса слаженно запели под сладостно-горький мотив. Айан внимательно наблюдал за Джулианой, в то время как моряки начали выводить первый куплет:
Дамы Франции свободны, нежны,Италия – родина кротких дев,Губы фламандок, как персик, сочны,Глаза испанок я вижу во сне.Улыбки их греют, как солнечный свет,Но чары их разум не в силах затмить:В туманной Англии оставил я сердце,У девушки, которую не смог разлюбить.Прекрасна она, как Эйвона берег,Чиста и светла, как воды его,Не стала она нареченной моею.Хотя много лет я жаждал того.В прекрасной Франции дом мой теперь,Но письма ее напомнят о том,Как я обещал когда-то ей,Никогда не перечить ни в чем.
Когда зазвучала песня, лицо Джулианы озарило удивление, которое сменилось задумчивостью. Стоило музыке стихнуть, как в комнате воцарилась глубокая тишина. Айан поймал взгляд Джулианы. Ее глаза сузились, как будто она снова приготовилась отстаивать свой отказ выходить за него замуж. Черт, эта баллада произвела совсем не то впечатление, на которое он рассчитывал. Как бы этот план не обернулся против него самого. Виконт жестом приказал дюжему матросу начинать следующую песню. Улыбкой и взмахом руки он намекнул, чтобы на этот раз тот сыграл что-нибудь повеселее.
