— Да, Годфри. Она отвела тетю Франческу наверх, в… — Между ними протиснулась плотная группа смеющейся молодежи обоего пола. — Я говорила, что дядя подружился с отцом леди Седжкрофт, когда мы еще жили в Фалмуте.
— Да, но я и представить не мог, что она захочет отплатить добром за добро, — сказал Годфри. — Возможно, это лучшее, что могло с нами случиться. — Он схватил Вайолет под руку и потащил в общий поток. — Я не хотел сказать, что рад тому, что Франческе нездоровится, конечно, но то, что вы упрочили связь с женой Седжкрофта и я приглашен в их дом.
Вайолет его почти не слышала. Внимание ее привлекло какое-то движение в конце коридора. Было так, словно в воздухе вдруг запахло грозой. Она физически ощутила, как накалилась обстановка. Возбуждение в разной степени охватило всех юных леди при виде импозантных шевалье при шпагах и в соответствующих одеяниях, застывших в живописных позах на лестнице, словно живые скульптуры.
— Это Фентон и другие исполнители, — удивленно заметил Годфри. — Они будут отвечать на вопросы зрителей, и я тоже должен быть с ними. Вы ведь не станете возражать, Вайолет, если я оставлю вас с Франческой на часок? Я должен подняться к ним.
— Как это любезно с вашей стороны, Годфри.
— Джентльмены, принимавшие участие в представлении или внесшие иной существенный вклад, приглашены отпраздновать успешную премьеру. Я не могу отказаться. Это было бы верхом неприличия.
Вайолет раскрыла глаза:
— Вы хотите сказать, что джентльмены приглашены без жен и подруг? А как же актрисы? Они тоже приглашены?
— Неужели такая красивая и добродетельная леди, как вы, имеет основания для ревности!
— Я лишь хочу вам напомнить, что между вами чисто деловые отношения, — сказала Вайолет, прикрывая лицо веером.
— Я постараюсь не забыть, — шепнул ей Годфри. — И вы, пожалуйста, не забудьте, что мы послезавтра едем кататься в Гайд-парк. На этот раз вы не пропустите мое выступление. Увидимся на балу. Не забывайте быть любезной со всеми, кого повстречаете. Если кто-нибудь вдруг спросит, где я, — добавил он, — скажите, что я с Фентоном на закрытой вечеринке у маркиза.
Сама не желая того, Вайолет устремила взгляд в сторону лестницы как раз в тот момент, когда там появился главный герой вечера. Он был одет просто и без претензий — в белую льняную сорочку и облегающие черные панталоны. Отсюда она не могла разглядеть, есть ли при нем шпага, но, поскольку все прочие участники представления были при шпагах, наверное, и он не был безоружен. Но со шпагой или без нее, он был неотразим.
Фентон. Он покачал головой, когда некий джентльмен предложил ему шампанского. Казалось, он ищет кого-то взглядом в толпе. Но на этот раз он вряд ли искал потерявшегося ребенка.
Возможно, беспечность и игривость совсем не были ему свойственны. Возможно, их встреча произошла в один из тех редких моментов, когда он позволял себе расслабиться. Сейчас он не выглядел ни игривым, ни доступным. Но как иначе мог он вести себя, окруженный множеством людей, каждый из которых стремился завладеть его вниманием. Любого другого столь напряженная работа на сцене лишила бы сил, он же по-прежнему излучал столько энергии, что хватило бы на всех присутствующих. Возможно ли, что он ищет способ сбежать отсюда или ищет ее? Нет. Только наивная влюбленная дурочка может так думать. Сколько раз тетя говорила ей, что повеса никогда не станет довольствоваться одной леди?
— Вы хотите с ним познакомиться? — неожиданно спросил ее Годфри. Должно быть, он заметил, куда она смотрит. И раньше, чем она успела ответить, он замахал руками над головой:
— Фентон! Я тут, у двери!
Фентон повернул голову.
И Вайолет успела увидеть его лицо, эти мучительно-сладостные черты до того, как он заметил Годфри, размахивающего руками, словно мельница крыльями, и отвернулся.
О Боже. Кого бы он ни искал в толпе, это был точно не Годфри. Вайолет стало неловко за своего жениха. Порой он вел себя так самонадеянно глупо, что ей хотелось притвориться, словно она его не знает.
Он казался вполне милым, когда начал ухаживать за ней. Джентльмен с хорошими манерами, из которого получится верный муж. Однако мало-помалу она стала все чаще замечать в нем черствость. Бессердечие все явственнее проглядывало сквозь напускную любезность.
Фентон вдруг повернул голову и посмотрел на нее. Он окинул ее взглядом, и взгляд этот вызвал в ней странное ощущение — словно она сделала кульбит в воздухе и вновь приземлилась на обе ноги.
— Кто он? — спросила она с запинкой. Она уже знала ответ.
— Что? — Годфри опустил руки и, развернувшись к Вайолет лицом, в недоумении уставился на нее. — Фентон. Кристофер Фентон. Я, кажется, раз сто упоминал его имя. Он выступал перед самим принцем-регентом.
— Правда? — спросила Вайолет, надеясь, что сумела изобразить подобающее случаю почтительное удивление и не выдать эмоций, которые вызвала в ней эта новость.
— Правда. Дорогая, мне, право, надо уходить. Другие джентльмены уже поднялись на галерею. Там у маркиза что-то вроде закрытого клуба.
— Клуба шалопаев?
— Вайолет, вы меня удивляете. Надеюсь, впредь вы воздержитесь от употребления подобных выражений. Как это на вас не похоже. Рекомендую больше не пить шампанского. Шампанское легко пьется, но от него нетрудно захмелеть.
Кит смотрел на напольные часы, стоявшие в углу освещенной свечами галереи. Стены этой комнаты хранили немало секретов. Здесь джентльмены тайно встречались с дамами, как с дамами полусвета, так и с великосветскими особами, уступившими соблазну плоти. Кит знал: он должен считать за честь, что хозяин дома ввел его в круг избранных, но в этой комнате не было ни одной женщины, которая вызывала бы у него интерес. Он старался не смотреть на виконтессу. Знатная леди прилегла в бесстыдной позе на обитый парчой диван, бросая на него многозначительные взгляды, отнюдь не делая тайны из того, что хочет его. Она раздевала его взглядом весь вечер.
Киту хотелось бы скинуть рубашку и встать у стены, изображая еще одну римскую статую. Интересно, не стала бы она считать его менее привлекательным, если б узнала правду о его прошлом?
Позор прошлого отбивал у него охоту заводить сколько-нибудь длительные отношения с женщинами из приличного общества.
— Бедняжка так страдает, — произнес у него за спиной насмешливый голос. — Отчего бы вам не сделать ей одолжение и не назначить свидание, скажем, через час?
Кит обернулся к Годфри:
— Между прочим, она замужем.
— И вам не хочется проверить теорию практикой? На дуэли с ее мужем?
