Читаем без скачивания Девственница - Ксения Васильева

Тут она увидела Наташу.

Та шла, опустив голову, как глубоко задумавшийся человек, медленно, нога за ногу. Как будто ей не хотелось идти туда, куда она шла. Такой вот у Наташи был вид.

У Светланы физически заболело сердце. Да что же произошло с её веселеньким, розовым, искрящимся ребенком? Кто это сделал? Она должна узнать. И как всегда, прежде, чем подумать, отдавшись на волю эмоциям, в которых было всего: и жалости, и любви, и злости, и подозрительности, Светлана крикнула.

- Наташа!

Наташа вздрогнула, сначала не увидела матери и с испугом гля - дела по сторонам, но Светлана уже подбежала к ней и крепко (не взяла, нет!) схватила её за руку.

- Ты знаешь, сколько времени? Ты понимаешь, что мы с отцом с ума сходим каждый раз, когда ты задерживаешься! Маньяки разные по городу бродят, людей всяких развелось, а тебя нет и нет! И сколько раз я говорила: позвони! Ну позвони же! Неужели так трудно? Набрать номер, да хоть из автомата! Где ты столько времени была? У больной подруги? Верится с трудом!

Этот поток пришиб Наташу, как пылинку к дороге ливнем.

Она молча шла за матерью, ещё находясь совсем в другом пространстве мыслей, и хоть и слышала, что та кричала, ответить ничего не могла. Только бы дойти домой и рухнуть в постель. Последнее время у неё было единственное желание - лежать. Лежать и спать. Чтобы не думать. После сегодняшнего она наверное вовсе спать отучится.

Они вошли в квартиру.

С порога Светлана закричала.

- Проснись, Александр! Ты когда-нибудь дочь проспишь!

Александр Семенович с трудом пришел в себя, а ему так сладко спалось, и видел он что-то очень хорошее. А тут вопль и крик.

Опять Светка вопит, и ведь хорошая баба, но нервная и сумасшедшая. Да, с её больными станешь сумасшедшей. Как она ещё не в Кащенке? И тут опять заглодал его червь стыда. Это он виноват, что ей приходится столько работать.

Ведь это он не работает, а все чего-то ждет и ждет. А ждать, в принципе, нечего. Ему намекнули в министерстве последний раз, что, возможно, вакансий в Европу не будет долго, а в другие страны, развивающиеся, стараются посылать молодых, потому что обстановка в этих странах нестабильная. В общем, старик, пошел бы ты к... И посоветовали пока устроиться куда-нибудь, хотя бы в школу преподавать. Этого он Светке не сказал, а сказать, в принципе, надо, потому что она ждет. И ждет с надеждой...

Светка пылала, как хорошо разожженный костер, а Наташка была бледна и будто не от мира сего. Да-а, что-то неладно в датском королевстве... И он, как всегда, пошел на выручку им обеим, что, как всегда, получалось, не сразу, правда.

Я - плохой отец, ладно, но при чем здесь Наташка? Что она-то сделала? Трезвая тихая девочка, была у больной подружки, что произошло-то? Наташка, ну скажи матери, пусть не психует, ты дома, жива-здорова, все в порядке. Верно же? - Говорил отец, явно подбадривая себя.

Мать стояла, скрестив руки на груди, и с видом человека, понимающего, что перед ним спектакль, смотрела то на одну, то на другого.

Наташа прошелестела (голоса не было).

- У меня очень болит голова. У Ляльки жуткий грипп, температура, врача вызывали...

Больше она не смогла ничего сказать, но этого для Светланы было довольно: улетучилась развратница-Марина, жуткие типы, глядящие на её ребенка масляными глазками, осталось одно - больная, заразная Лялька, головная боль у Наташи и, значит, начало заболевания, инфекция, которой Светлана боялась мистически. Тут же се, как в волшебных картинках, поменялось.

Сейчас же в постель, Наташенька, я тебе дам чаю с малиной и аспирин. Сашка, что ты стоишь, как тумба, нагрей грелку и сбегай в дежурную аптеку, купи сульфадиметоксин, ты понял? Наташа, ну как можно так легкомысленно относиться к себе?

... Господи, как хорошо, что сразу в постель, думала Наташа, когда мама стаскивала с неё бельишко, натягивала теплую ночную рубашку и укутывала по горло теплым одеялом. Тут же появился чай с малиной, куча таблеток, из которых она сразу же выпила анальгин и аспирин.

Мама сидела рядом и гладила её по голове.

- Девочка ты моя родная, я же люблю тебя безумно! Ты для меня - все. Ты людей не знаешь, а я знаю! На тебя, такой цветочек, всякая нечисть будет лезть, да еще, не дай Бог, узнают, что ты богатая невеста, да квартира! А ты ведь у меня несмышленая! Тебя вокруг пальца обвести ничего не стоит. Я мечтаю об одном: чтобы ты за хорошего, доброго, порядочного человека вышла замуж, родила бы нам внуков, Господи, и зажили бы мы...

Здесь Наташа заснула, а мама ещё долгое время сидела около нее, гладила её по голове и шептала ласковые слова, которые днем, вслух, говорила очень редко и сквозь Наташин сон они пробивались, и во сне Наташе было так хорошо, так тепло и уютно: с мамой, мамочкой, любящей и любимой...

Светлана вышла из комнаты, осторожно прикрыв дверь. Муж сидел на том же месте, за телевизором, и она решила серьезно поговорить с ним. Не может же она, женщина, волноваться и беспокоиться обо всем сама, одна. И деньги зарабатывать тоже она и она. Да, за сифилитиков, как насмешничал муж, но, интересно, на что бы они тогда жили? И уже в воинственной форме она сказала.

- Тебе не кажется, что с нашей дочерью происходит что-то, скажем, неясное, а вообще-то, по-моему, что-то нехорошее?

Александр Семенович испугался.

Ему иногда и самому приходили в голову такие мысли, он их отгонял, скидывая все на возраст дочери. А Светка такая непредсказуемая, что с ней не пооткровенничаешь.

И он принял на себя вид довольный и спокойный.

- Да что ты, Светка, переходный возраст, разные мечтания и притязания. Ты что, себя не помнишь?

Она-то себя помнила и помнила, что такого с ней не было, да и за Сашку она быстро выскочила. Но слова мужа её как-то успокоили, и она решила понаблюдать ещё за дочерью, а уж потом делать выводы.

Но он как-то заерзал нервно на диване и сказал.

- А вот у меня, действительно, проблемы.

- Какие? - Встрепенулась Светлана. Она было подумала, что его посылают куда-то в загранку... Но, увидев его глаза, поняла, что все наоборот: никуда никогда его не пошлют. Вернее, уже послали, в известное место.

- Ну, - спросила она, - ещё что мне предстоит услышать?..

... Не надо бы сейчас... Но отступать уже нельзя.

- Знаешь, Светка, с моей работой фигово (раз он сказал такое слово, значит, действительно так). Только ты не ори, а выслушай все. Потом обсудим. Значит, так. Был я в министерстве. Там сказали, что пока мне ничего не светит. Хотите - ждите, но сколько это продлится... Спросили, работаю ли я где-нибудь. Я сказал честно, что нет. И мне посоветовали пойти работать, хотя бы в школу, у меня, мол, с языками все в порядке, французский и немецкий отлично и английский рабочий. Вот так.

Он замолчал. Молчала и Светлана.

Потом она сказала.

- Иди в школу. Больше тебе деваться некуда, а я продолжу свои пляски с "сифилитиками", как ты говориш. Ну, что будем обсуждать?

Александр Семенович не ожидал такого. Не обсудить, ничего не посоветовать, пусть даже с матом-перематом, но по-человечески...

Светлана поняла, что перебрала.

- Пойди в ближайшую школу, спроси. А может, тебе взять учеников?

Но тут же подумала, что этого делать нельзя, слухи расползутся о её деятельности, а тогда - все. Конец всей их жизни и жизни Наташки, вот что главное. Не тюрьма её пугала, а что конфискуют все ею накопленное и останется её дочь с неумехой-папашей и без гроша в кармане.

Нет. Учеников брать нельзя. Значит, остается школа. - Пойдем спать, Саша, - вдруг мягко сказала она, - я так устала.

Она почувствовала вдруг, что из неё вышли все силы. Надо выс - паться, а потом... А что потом?

Ночью она лежала без сна и мучительно пыталась найти выход. Она как-то уверовала, что Сашка скоро опять уедет за рубеж и она отдохнет, и они с Наташкой поедут к нему на отдых, и... и... Но мечты всегда почти остаются мечтами, действительность же так жестока и отлична от мечты, что пробирает холодная дрожь. Она стала перебирать своих "сифилитиков", но никто из них не имел такого статуса, чтобы смог сделать для Сашки работу за рубежом.

Так ничего не придумав, обеспокоясь уже за двоих, Светлана чутко задремала, и ей казалось, что она слышит плач дочери, но это, конечно, ей уже снилось.

* * *

Марина собиралась в деревню. Пришла телеграмма от бабки, что

Лариска в больнице померла. Телеграмма была длинная: о сиротах, разваливающемся доме и т.д. Марина поняла, что надо ехать. Не дать бабке шанса прикатить в Москву. Придется там пожить и как-то все обустроить. Взять отпуск.

Вот это злило Марину больше всего. Отпуск тратить на Супоне - во!

УЖАС 1.

Не так давно Наташу начали беспокоить её месячные, - их не было. Хотя это ещё ничего не значило: начались они у неё всего года два назад и были нерегулярны. Мама даже ходила консультироваться к врачу (естественно, без Наташи, чтобы не травмировать девочку). Гинеколог ей сказал что так бывает с поздним созреванием и успокоил. Наташа по этому поводу вообще не волновалась. Ну, позже, ну, раньше, какое это имеет значение. Теперь имело. Вернее, стало вдруг иметь. Когда как-то утром она встала как всегда, и вдруг чуть не упала от головокружения и тошноты, до рвоты.