4. Смерть от воды - Вся часть представляет собой краткий повтор ключевых тем и мотивов перед ударной концовкой (5-й частью).
5. Что сказал Гром. В этой части поэмы христианская символика и дальнейшее развитие легенды о Граале сочетаются с аллюзиями на притчу из "Упанишад": боги, демоны и люди приступили к сотворителю мира и попросили изречь слово тем, другим и третьим. Сотворитель ответил троекратным "да", которое в каждой из групп было растолковано по-своему. Что за орды... - Исследователи сравнивают этот пассаж со "Скифами" Блока и "Грядущими гуннами" Брюсова. Уголино делла Герардеска и Кориолан (римский полководец, герой пьесы Шекспира) - два узника: один (согласно Данте) обречен на голодную смерть в запертой башне, другой заперт в темницу собственного духа. Я вам это устрою - слова Иеронимо, героя пьесы драматурга-елизаветинца Т. Кида "Испанская трагедия, или Иеронимо снова безумен". Иеронимо вовлекает убийц своего сына в спектакль по пьесе собственного сочинения и убивает их по ходу действия.
Убийство в соборе
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
УЧАСТВУЮТ
Хор женщин Кентербери.
Три священника.
Вестник.
Архиепископ Томас Бекет.
Четыре искусителя.
Служки.
Действие разворачивается в покоях архиепископа 2 декабря 1170 г.
Хор
Здесь остановимся, здесь, у собора, здесь обождем.
Опасность ли нас привлекла сюда, безопасностью
ль нас поманили!
Стены собора? Но что за опасность
Нас устрашила бы, разнесчастных кентербериек?
Какая беда,
С нами еще не бывалая? Нет нам опасности в мире,
Нет безопасности в церкви. Догадка о неком деянье,
Нашим очам уготованном во лицезрение, - нашим
стопам
К стенам собора велела. В свидетели мы обреченны.
С тех самых пор, как златой октябрь утонул
в унынии ноября,
Яблоки собраны и окладованы, с тех самых пор,
как земля стала бурыми остроконечными кочками
смерти в просторах болотистой бездны,
С тех самых пор Новый год начал ждать,
шевелиться и ждать, и дышать, и шептать
в темноте.
Труженик скинул заляпанный грязью башмак
и ладони приблизил к огню,
А Новый год начал ждать, и свершения ждет,
исполненья ждет Божия Воля.
Кто же ладони приблизил к огню и воспомнил
святых в День Их Всех?
Праведников воспомнил и мучеников, ибо ждут
Они? Кто к огню
Льнет, отрицая Творца?
Семь лет и еще лето миновало,
Семь лет, как наш ушел архиепископ,
Наш неизменно милосердный к пастве.
Но будет скверно, если он вернется.
То правит король, а то бароны,
Мы примеряли оба ярма.
Но, по большей части, о нас забывали,
А когда о нас забывают, мы выживаем.
Мы пытаемся поддерживать домашний очаг;
Купец, осторожный до робости, ищет умеренных
выгод,
Крестьянин клонится к клочку земли, клонится
землистым ликом к землице своей невеликой
Предпочитая пребывать в незаметности.
Ныне страшусь нарушенья положенной смены
спокойных времен:
С моря нагрянет зима, все сметая дыханием смерти,
Весна сатанинская с наших дворов оборвет ворота,
Корни и стебли изгложут нам очи и уши;
Лето пожаром чумы выжжет ложа потоков речных.
Лишь и останется ждать октября и паденья.
Ибо вотще ждать от летней поры утешенья
В знобкой зиме и в осенних пожарах.
Ибо вотще ждать от лета иного, чем ждать
В лысом от зноя саду очередной прохлады
октябрьской
Бедствие некое близится ныне. Мы ждем,
Ждем, ждут святые, ждут мученики, ждут святых
и замученных новых.
Ждет, в Руце Господа, Воля Его, дабы образ
привнесть в то, что ныне без_о_бразно зыбко;
Вижу и видел я это в столбе светового луча.
Ждет, в Руце Господа, а не в руках у мужей
государства, Господняя Воля, -
Те же - кто хитро, кто глупо - пытают грядущее,
цели лелея, -
Время в руках удержать и тропой своеволья пустить.
Грянь же, счастливый Декабрь, кто приметит тебя,
кто приветит?
Снова ли Сын Человека родится в помете презренья?
Нам, разнесчастным, деяний дано и не будет,
Только в свидетели и в ожидатели мы обреченны.
Входят священники.
Первый священник
Семь лет и еще лето миновало,
Семь лет, как наш ушел архиепископ.
Второй священник
А что же поделать нашему архиепископу да
и самому Папе Римскому
С упрямым королем английским и с королем
французским,
С их бесконечными махинациями и комбинациями,
С судами и пересудами, с совещаниями
согласованными и совещаниями сорванными,
С совещаниями неоконченными или
некончающимися
То в одном, то в другом конце Франции?
Третий священник
Во власти мирской, власти временной, и нет
ничего окончательно определенного,
Кроме насилия, двуличия и постоянных
злоупотреблений!
То правит король, а то бароны -
Сильный правит самовластно, а слабый -
своевольно.
Нет у них другого закона, кроме как заграбастать
власть и держать ее, пока не отнимут.
Сильный опирается на алчность и похоть прочих,
Слабый упирается в собственную похоть и алчность.
Первый священник
Или же это не окончится до тех пор,
Пока бедные там, у ворот, не забудут
Друга своего на небесах. Господа нашего, не забудут,
Что у них имеется друг?
Входит вестник.
Вестник
Господни слуги, сторожи собора,
Я здесь, чтоб сообщить без отговорок, -
Архиепископ в Англии и едет
В Кентербери. Я послан упредить
Его приезд и дать вам время к встрече,
Как должно, подготовиться.
Первый священник
Закончилось изгнанье? Помирились
Король с архиепископом? Гордыне
Двух гордецов конец?
Второй священник
Едва ли так.
Как наковальне с молотом смириться?
Третий священник
Но растолкуй,
Забыты ли распри прежние, упала ль
Стена гордыни? Мир или война?
Первый священник
Скажи, вернулся он,
На мощь опершись некую - иль только
На папство, на духовную узду,
На правоту и на любовь народа?
Вестник
Вы правы в некотором недоверии.
В гордыне и в печали, полон прежних притязаний,
Вернулся, вне сомненья, уповая
На ликованье паствы, поджидающее
Восторженной толпой на всем его пути,
Цветами поздними дорогу усыпающее.
На улицах не протолкнуться будет,
И хвост архиепископовой лошади
По волоску на ладанки раздергают.
В согласье с Папой он и с королем французским,
Но наш король - совсем другое дело.
Первый священник
И все ж, война иль мир?
Вестник
Мир двух задир.
Разбитого не склеишь, так я думаю,
И думаю, что наш архиепископ
Не склонен обольщаться хоть малейшею
Из собственных претензий. Мир, я думаю,
Не положил конца и не сулит начала.
Общеизвестно, что архиепископ,
Прощаясь с королем, сказал: "Король,
Прощаюсь я с тобой как с человеком,
Которого я более не встречу".
Я слышал это из высоких уст;
Слова темны, есть много толкований,
Но ни одно покоя не сулит.
Уходит.
Первый священник
Страшусь я за него, страшусь за Церковь.
Я помню, как гордыня, порожденная
Внезапным возвышеньем, в свою очередь,
Ужасное паденье уготовила.
Любимцем короля его я помню, канцлером,
Надеждою и ужасом придворных,
Презренным, презирающим, всегда отверженным,
Всегда не ровней им, всегда в опасности,
Гордящимся своею добродетелью,
Гордящимся своею бескорыстностью,
Гордящимся своей великой щедростью,
Власть земную приявшим, но желающим
Единственно повиноваться Господу.
Будь наш король величественней или
Наш Томас мельче - все пошло б иначе.
Второй священник
И все же наш Пастырь опять сочетается
с собственной паствой.
Долго мы ждали его, с декабрями лета провожая.
Ныне возглавит он наш крестный ход против
скорби сомненья.
Скажет, что делать, подскажет, что делать,
прикажет, что делать.
С Папою он заодно, он с французским монархом
в союзе.
