Читаем без скачивания Код Адольфа Гитлера. Финал - Владимир Науменко

– Поясните нам, генерал, почему? – Гитлер подозрительно покосился в сторону Кребса.

– Мой фюрер! У русских наступательные действия продуманы самым тщательным образом. К примеру, артиллерия сопровождения находилась в боевых порядках штурмовых групп и прямой наводкой уничтожала все препятствия, помогая продвижению пехоты.

– Вы правы, генерал! – простодушно сознался Гитлер, от себя добавив: – Нам сейчас как никогда нужна поддержка извне!

– Должны же наконец англо-американцы понять, чем им в первую очередь грозит оккупация русскими рейха! – от себя сделал словесный укор доктор Геббельс. – Пока Берлин наш, этот символ решающей борьбы всей нации, мы войны не проиграли.

– Мой фюрер! – далее продолжал доклад Кребс. – Американцы могут быстро преодолеть те девяносто километров, которые отделяют их от Берлина. В этом случае всё изменилось бы в лучшую сторону.

– Не предавайтесь опасным иллюзиям, генерал! Да! Эта война скоро закончится, но где гарантия, что не начнётся новая бойня, ещё более кровавая, нежели эта! Этим сраным заокеанским демократам теперь сто лет придётся самим сокрушать славянскую тушу, поскольку у них не хватило ума помочь, но даже терпения дождаться, когда мы доберёмся до сердца этой туши – Москвы – и разделаем его.

Вперёд выдвинулся Монке, сказав:

– Мой фюрер! Я приказал целой роте моряков, чей десант высадился вчера в парке Тиргартен, занять оборону в парке, чтобы не допустить появления русских у здания МИДа на Вильгельмштрассе. Перед ними мной была поставлена задача нести оборону массивного здания, которым по праву считается рейхстаг. Он укреплён множеством стоявших на площади пушек. У самого здания сторожевую вахту несут танки, зенитные батареи.

– Правда, генерал, на месте не наблюдается его председателя, Германа Геринга! – язвительно заметил Геббельс. – Наш жирный боров заблаговременно, как у нас говорят в народе, сделал ноги, оставив на произвол судьбы как рейхстаг, так и самого фюрера. И мы уже не слышим его реплик, обнаруживающих нам полную неосведомлённость в военных делах. И этот предатель и коррупционер захотел заменить нашего фюрера? Скажу вам, господа! У нас только один фюрер – Адольф Гитлер! Человек должен признавать авторитет. Фюрер, воплощающий авторитет, неприкасаем. Всё, что говорит фюрер, всегда верно. Что сделал фюрер, когда установил в Германии образцовую диктатуру? Мой фюрер! – Геббельс обратился к Гитлеру. – Если вы не возражаете, я напомню почтенной публике, что необходимо диктатуре. Для диктатуры, господа, требуются три вещи: человек, идея и последователь, готовый жить ради человека и идеи и, если необходимо, отдать за них жизнь. При отсутствии такого человека диктатура безнадёжна; при отсутствии идеи – невозможна; если же отсутствует последователь, то такая диктатура – просто неудачная шутка. Всегда будет править меньшинство, оставляя толпе только один выбор: жить под властью диктатуры смелых или вырождаться при демократии трусов. Большевики говорят, что их войска приходят в страны Европы как освободители; но везде, где они оказываются, воцаряются бедность и страдания, разорение, хаос и разруха, безработица, голод и болезни, и провозглашённая свобода оборачивается жалким прозябанием, подобным жизни отсталых племён в глубинах Африки, где не знают, что такое жизнь, достойная человека.

– Благодарю вас, доктор, за верность и точность наблюдений! – сказал Гитлер. – Эта жирная свинья – Геринг! У бесчестного властолюбца не хватило мужества умереть вместе с нами!.. Продолжайте, Кребс!

Кребс продолжил сообщение о положении на фронтах, но у участников совещания его неудовлетворительные объяснения вызывали лишь молчание.

– Мой фюрер! – сказал Кребс. – Я должен сообщить, что противник часто преодолевает нашу оборону и заходит в тыл нашим войскам, используя для этих целей туннели городского метро. Русские уже достигли станции метро «Лейпцигштрассе». Она соединяется со станцией на Унтер-ден-Линден и представляет непосредственную угрозу Имперской канцелярии.

– Я отдаю приказ открыть шлюзы на Шпрее и затопить все туннели к югу от рейхсканцелярии.

Все участники, понимая бесчеловечность приказа, от ужаса замерли на месте.

– Мой фюрер! – пытался что-то объяснить Кребс. – Но там же берлинцы!

От этих слов лицо Гитлера приняло жёсткое выражение, ни один мускул на нём не дрогнул, оно сделалось рубленым, как на многочисленных бюстах в его честь:

– Открыть шлюзы!

– Будет исполнено, мой фюрер! – безропотно согласился Кребс.

– Вот так-то лучше, генерал! – молвил Гитлер. – Вы обязаны научиться ненавидеть, все вы. Вы чересчур сентиментальны, так нам не удастся выжить. Запомните это, господа. Мы должны задержать русских, дорога каждая минута. Я верю в храбрость и стойкость наших солдат и я выражаю признательность господам Аксману и Монке, чьи солдаты защищают от красных ближние подступы к рейхсканцелярии.

– Мой фюрер! – сделав шаг вперёд и глядя на Гитлера глазами преданного фанатика, сказал Аксман. – Молодёжь, что сражается на улицах Берлина, предана вам как никогда! Ты приказываешь, наш фюрер, – мы повинуемся. Юность не признаёт властей, только вождей. Ничего для себя, всё для Германии. Шесть русских танков было уничтожено, осуществив они только внезапный для нас прорыв к рейхсканцелярии! Как вы правильно вчера заметили, мой фюрер, мы будем стоять насмерть до того момента, пока большевики и англосаксы зубами не вцепятся друг другу в глотки. Все члены гитлерюгенда, мой фюрер, готовы погибнуть, но спасти вас.

Улыбнувшись Аксману, Гитлер обеспокоенно посмотрел на Бормана. Привыкший с одного взгляда понимать своего фюрера, Борман заметил:

– Ваши мальчики своими жизнями доказали преданность фюреру, Аксман. Но их священный долг перед немецкой нацией состоит в том, чтобы они победили, оставшись живыми, – пусть погибнут наши враги, но не они.

– Да, пока я не забыл, генерал! – обратился к Кребсу Гитлер. – Где сейчас находятся войска генерала Буссе?

– Мой фюрер! – ответил Кребс. – Вы прозорливо опередили мои слова! Войска генерала Буссе в количестве двухсот тысяч человек, что были окружены в лесах юго-восточнее Берлина, частично прорвали кольцо, двинулись в район Барута и пошли на соединение с войсками генерала Венка. – Кребс, говоря это фюреру, умолчал о том, что было прорвавшаяся, но вновь окружённая русскими группировка Буссе двигалась на запад, а не к Берлину. И реальной помощи от неё генерал Кребс не ожидал.

– Я так давно ждал этого известия! – в Гитлере всеми замечался приступ оживления. – Венк – самый одарённый из моих генералов. А как держится «Юг»?

– У них оборона построена прекрасно! – ответил на этот вопрос Кребс.

– Это хорошо! – удовлетворённо произнёс Гитлер – Я знаю! Шёрнер является единственным человеком, показавшим себя истинным военачальником на всём Восточном фронте. А что вы скажете нам, генерал, о боевых успехах Штайнера?

– Мой фюрер! – неуверенным голосом произнёс Кребс, глядя в устремлённые на него глаза. – Наступление, предпринятое 3-й армией Штайнера, окончательно провалилось.

От этой новости Гитлер оцепенел на месте.

– Это что же получается, генерал?! – гневно произнёс Борман. – Гиммлер и Йодль, вы хотите нам сказать, сознательно задерживают дивизии, марширующие нам на выручку? Так следует всем нам понимать это ваше сообщение? – Рейхсляйтера трясло так, как будто он был болен.

– Мой фюрер! – сказал Кребс. – Но туда же направился группенфюрер Фегеляйн!

– Вызовите Фегеляйна! – приказал Гитлер.

Кребс не нашелся что ответить, на выручку ему пришёл Линге:

– Мой фюрер! Мы не знаем, где он.

– Но он адъютант Гиммлера! Он должен быть здесь!

– Мы уже несколько дней его не видели! – сказал камердинер.

– Он нужен мне немедленно! – по лицу Гитлера пробежала нервная дрожь. Отсутствие Фегеляйна Гитлер воспринял как сигнал к измене. Рассвирепев, Гитлер воскликнул: – С полным отчётом!

Линге и Гюнше, лучше других понимавшие, чем это грозит Фегеляйну, вытянув руки по швам и воскликнув «Яволь, мой фюрер!», удалились из кабинета выполнять новое распоряжение.

– Благодарю вас, генерал, за доклад! – вставая с места, сказал Гитлер. – Совещание окончено!

Все разошлись. Гитлер было собрался выйти, как дверь в кабинет снова открылась и на пороге показались Гюнше и мальчик.

– Мой фюрер! – сказал Гюнше. – Мы доставили этого мальчика в бункер затем, чтобы доказать вам, как верны вам малолетние солдаты. Этот паренёк только что на Потсдамерплатц подбил русский танк.

– Храбрец! – произнёс Гитлер. На его лице появилась любезная улыбка. – А таких ожидает награда!

Взяв из рук Гюнше Железный крест, фюрер собственноручно прикрепил его к большому, не по росту, пальто юнца. Мальчишка, вне себя от восторга, без слов тихо повернулся и вышел в коридор, где свалился на пол и моментально заснул.