Я всегда рисковал. Мой план: не паникуй до тех пор, пока у тебя в запасе есть как минимум 15 минут. Сохраняй спокойствие до последней четверти часа игры. Вот после этого уже можно поддаться эмоциям.
Как-то раз мы играли в Кубке Англии против «Уимблдона», и Петер Шмейхель пошел в атаку, оставив на средней линии Дениса Ирвина, которому противостоял один из форвардов соперника. Шмейхель был на чужой половине поля две минуты, после чего «Уимблдон» выбил мяч в направлении своего высокого нападающего, но маленький (173 см росту) Ирвин смог отобрать его и вернуть обратно. Великолепное было зрелище. Шмейхель был очень смелым вратарем, и они с Бартезом любили играть за пределами своей штрафной. Из Бартеза вышел бы неплохой полевой игрок, хоть и не такой классный, как он сам думал. Однажды во время турне по Таиланду он долго требовал от меня поставить его вперед, так что я уступил и выпустил его во втором тайме на поле вместо ван Нистелроя. Остальные игроки спокойно гоняли туда-сюда мяч, тогда как Бартез бегал с высунутым языком, настолько он в итоге был обессилен.
Никто никогда не выходил на поле «Олд Траффорд», думая, что сможет заставить нас сдаться. Нас невозможно было деморализовать. Выигрывая 1:0 или 2:1, тренер команды противника понимал, что в последние 15 минут мы будем драться как львы. В наших матчах всегда присутствовал фактор страха. Вгрызаясь в каждый сантиметр поля, постоянно врываясь в штрафную, мы тем самым задавали противнику вопрос: «Сможете ли вы выдержать это?» В своих неистовых атаках мы проверяли на прочность характер обороняющейся команды. И они знали это, понимали, что стоит им только дать слабину, и мы их сделаем. Это не всегда срабатывало, но если у нас получалось, какое же это было удовольствие – победить в концовке встречи! Игра всегда стоила свеч. Редко кому удавалось остановить нас, как это случилось в 2000 году, когда Люк Чедвик был удален с поля за фол последней надежды в домашнем матче с «Ливерпулем», который мы проиграли. Все остальные наши игроки просто были в чужой штрафной. В матчах против нас соперник часто был вынужден отводить назад всех своих игроков, так что на организацию контратак у него уже не оставалось сил.
В том матче со «шпорами», казалось, нас уже можно было хоронить. Но, как я сказал в конце того сезона: «В кризисное время лучшее, что ты можешь сделать, – это успокоить людей». Мы забили пять мячей во второй половине игры, два последних гола были на счету Верона и Дэвида Бекхэма. Но к той встрече у нас уже явно наметились проблемы во вратарской. В октябре Фабьен Бартез допустил две грубейших ошибки в матче Лиги чемпионов против «Депортиво», а затем мы проиграли дома 1:2 «Болтону» и 1:3 в Ливерпуле, снова из-за ошибки Бартеза. В игре с «Арсеналом» 25 ноября наш французский вратарь сначала отдал пас прямо в ноги Тьерри Анри, который не преминул этим воспользоваться, а затем погнался за мячом в своей штрафной и промахнулся, что снова позволило Анри забить. В итоге – поражение со счетом 1:3.
Декабрь 2001 года начался не лучше: мы проиграли «Челси» дома со счетом 0:3, и это было наше пятое поражение в десяти последних играх чемпионата Англии. Но после этого дела стали потихоньку налаживаться. Уле Гуннар Сульшер вместе с ван Нистелроем составили отличную пару форвардов (Энди Коул ушел от нас в январе в «Блэкберн»), и в начале нового года мы возглавили таблицу Премьер-лиги. В матче против «Блэкберна» Руд ван Нистелрой забил в десятой встрече подряд (а мы выиграли 2:1), и к концу января 2002-го мы опережали ближайшего соперника на четыре очка.
После чего в феврале 2002-го я объявил о том, что не уйду в отставку.
Как только вопрос с отставкой решился, наши результаты резко пошли в гору: мы выиграли 13 из 15 матчей. Я отчаянно хотел попасть в финал Лиги чемпионов 2002 года, который должен был пройти в моем родном Глазго. И был настолько уверен, что мы будем там, что даже занялся поисками гостиницы. Я пытался успокоиться, но желание вывести свою команду на поле стадиона «Хэмпден Парк» было слишком уж велико.
В полуфинале против леверкузенского «Байера» в ответном гостевом матче немцы трижды сумели вынести мяч с ленточки. В итоге – ничья по сумме двух встреч, и они проходят дальше за счет двух голов, забитых у нас дома: в матче на «Олд Траффорд» отличились Михаэль Баллак и Оливер Нойвилль. Кстати, в Леверкузене тогда играл молодой Димитар Бербатов, который в 2008 году пришел к нам из «Тоттенхэма».
Но по крайней мере я остался у руля команды. В новогоднюю ночь, в день моего рождения, вся моя семья собралась в отеле «Олдерли Эдж». В первый раз за многие месяцы мы снова были вместе: Марк, живший в Лондоне, Даррен, Джейсон и Кэти. Все заговорщики снова были за одним столом.
Когда игроки услышали от меня новость о том, что я остаюсь, я внутренне приготовился к потоку острот, направленных в мой адрес. Нельзя сделать заявление такого масштаба и не получить в ответ кучу подколок.
Больше всех отличился Райан Гиггз: «Ой, нет, я не могу в это поверить, – сказал он, – а я ведь только что подписал новый контракт».
Глава четвертая
С новыми силами
На старте сезона 2002/03 меня просто переполняла энергия. Казалось, будто я только что поступил на совершенно новую работу. Все сомнения, одолевавшие меня из-за предполагаемой отставки, ушли прочь, и я был готов обновить состав после нашего первого с 1998 года сезона без завоеванных трофеев. Я был просто взбудоражен от того, какие кардинальные перемены ожидают нас. Знал, что смогу создать новую команду победителей, что у нас для этого есть прочный фундамент.
Годы с 1995-го по 2001-й были для нас золотым временем: за шесть сезонов мы пять раз выиграли чемпионат Англии и я впервые победил в Лиге чемпионов. В начале этого периода мы ввели в состав несколько футболистов из нашей собственной академии: игроками основы стали Дэвид Бекхэм, Гари Невилл и Пол Скоулз. Тогда, после поражения со счетом 1:3 от «Астон Виллы», телевизионный комментатор Алан Хансен заявил: «С детьми вы не сможете ничего выиграть», но это никак не могло повлиять на мое желание омолодить состав.
После тройной победы в Премьер-лиге, Кубке Англии и Лиге чемпионов в 1999 году мы допустили ошибку, продав Япа Стама. Цена в 16,5 миллиона фунтов казалась мне более чем достойной, и я сомневался в его способности вернуться на прежний уровень после операции на ахиллесовом сухожилии. Но это была ошибка. Сейчас я хотел бы раз и навсегда покончить с разговорами касательно ухода Стама: нет, его автобиография никак не повлияла на мое решение продать его. Да, я позвонил ему сразу после выхода книги в свет, ведь Стам обвинил нас всех в том, что мы пытались переманить его к себе без разрешения его тогдашнего клуба «ПСВ».
