Детям понравилась новая одежда и вкусные кушанья; вряд ли они связывали их появление с ужасной сценой в покоях гувернантки. Они не заметили, что охрана детской удвоилась и что вооруженные солдаты тенью следовали за нами, когда мы выбирались подышать свежим воздухом. Увы, я стала заключенной и не могла больше навещать ни Жан-Мишеля, ни родителей. Только много дней спустя до меня дошли вести о том, что происходило за стенами дворца.
Трое старших детей так и не достигли Шартра; их выкрали из кортежа королевы и принудили к бракам с детьми герцога Бургундского. Знай я об этом раньше, то, вероятно, подготовилась бы к последующим событиям. Впрочем, мое невежество оказалось благом, ибо, когда Екатерина спросила про сестру и братьев, мне не пришлось говорить ей, что их увезли силой и принудили жить с детьми, которых герцог Бургундский назначил им в супруги. Людовика обручили с дочерью герцога Маргаритой и держали в Лувре с наставниками Бургундского двора, принцессу Мишель увезли в Артуа к единственному сыну герцога, Филиппу, а Жана – в Эно, к племяннице герцога, Жаклин. Королева Изабо и герцог Орлеанский, не желая признать свое поражение, собирали армию, чтобы дать отпор силам врага под стенами Парижа. Короля, чей разум так и не прояснился, по-прежнему держали в ублиетке, а тем временем на французскую землю надвигалась череда гражданских войн.
В течение следующих трех недель я единолично отвечала за Екатерину и ее младшего брата, однако жила в постоянном страхе, ожидая, что вот-вот появится новая гувернантка и захватит власть в детской. Одним сентябрьским утром я уже было поверила, что такой момент настал.
Маленький Карл всегда ел плохо, что неудивительно, учитывая, какой ужасной бурдой его кормили до сих пор. Я пыталась уговорить мальчика доесть новое вкусное угощение – творог с медом, – когда на лестнице зазвучали шаги. Дверь детской распахнулась, на пороге возникла богато одетая дама, за которой следовала дородная женщина в фартуке и чепце. Я вскочила и инстинктивно прикрыла собою детей, которые испуганно замерли.
– Я – Мария де Берри, герцогиня Бурбонская, – объявила вошедшая.
Она не улыбнулась и не поздоровалась, только едва взглянула на меня, обозначая, кому адресованы ее слова. Я отступила и преклонила колени, охваченная дурным предчувствием.
– Его высочество герцог Бургундский просил меня выполнить его распоряжения, касающиеся заботы о королевских детях.
Упоминание герцога Бургундского тревожным колоколом прозвенело у меня в голове.
– Д-да, мадам, – проговорила я с запинкой.
Екатерина услышала ненавистное имя герцога и уловила дрожь в моем голосе. Ее взгляд в панике метнулся от меня к важной гостье.
– Метта! – вскричала она, почуяв опасность. – Прогони их!
Герцогиня Бурбонская плавно скользнула вперед и опустилась на колени у табурета Екатерины. С улыбкой она попыталась успокоить дрожащее дитя.
– Не бойся, малышка, – проворковала дама. – Тебе не сделают ничего плохого. Тебя зовут Екатерина? Знаешь, тебе очень повезло. Тебя отвезут в красивое аббатство, где за тобой присмотрят добрые монахини. Там ты будешь в безопасности.
Екатерину не обманул мягкий голос и нежное прикосновение.
– Нет! Я хочу остаться с Меттой. – Она вихрем спрыгнула с табурета и подбежала ко мне. Карл с перемазанным творогом подбородком бросился следом за ней.
Все еще на коленях, я обняла детей. Слезы брызнули из глаз.
– Простите, мадам, – всхлипнула я, не поднимая на герцогиню взгляда. – В их жизни недавно случилось множество потрясений. Дети с опаской относятся к незнакомым людям.
Мария Бурбонская не обладала большим запасом терпения.
– Это королевские отпрыски, а не простые дети. С ними обращались отвратительно. Пора, наконец, заняться их достойным воспитанием. Я немедленно забираю Карла с собой. Он – крестник моего отца. Карл будет жить в нашем доме и получит образование, приличествующее принцу. Екатерину же необходимо подготовить для путешествия в аббатство Пуасси. Она уезжает завтра утром. – Она властно махнула служанке: – Забери мальчика. Нам пора.
Не успел Карл понять, что происходит, как его подхватила пара крепких рук. Он пронзительно завопил и принялся вырываться, но невозмутимая служанка не обратила внимания на жалкие усилия мальчика.
– Не смейте! Пустите его! – Екатерина подбежала к женщине и безуспешно попыталась высвободить брата. Со слезами страха и отчаяния девочка обернулась ко мне: – Метта, не позволяй его забрать! Помоги!
Чувствуя себя совершенно несчастной, я покачала головой и стиснула руки. Что могла я поделать? Я не могла противостоять мощи Бургундских, Бурбонов и Берри. Перед нами мелькнуло испуганное, перемазанное творогом личико Карла, его протянутые руки. В дверях Мария Бурбонская обернулась и, повысив голос над шумом, сурово продиктовала нам последние указания:
– Я приду за Екатериной завтра в это же время. Подготовь ее к поездке. Подобных сцен повторяться не должно. Они неприятны, вульгарны и неуместны.
– Да, мадам.
Я послушно склонила голову, однако за маской повиновения бурлили непокорные мысли. Может, убежать с Екатериной к родителям, вырастить ее как собственное дитя? Или спрятаться с ней в какой-нибудь дальней деревне? Отвезти ее королеве? Безумные идеи проносились в моей голове, но я знала, что ничего подобного не сделаю. Екатерина – дочь правящего монарха, достояние короны. Ее похищение равносильно государственной измене. Нас выследят, меня казнят – и как это поможет ей или моей семье, не говоря уже обо мне самой?! Отвезти ее к королеве я тоже не могла. Я ведь не знала, где находится королевский кортеж, да если бы и знала – как бы я туда добралась?
Пока же я была благодарна и за то, что нам довелось провести еще один день вместе, что Екатерину не забрали внезапно, не увезли в закрытом паланкине, окруженном стражами герцога Бургундского, глухими к рвущим душу крикам. За несколько часов мне следовало подготовить малышку к разлуке и убедить в том, что все это – к лучшему.
Как объяснить девочке, которой не исполнилось еще и четырех, что ничего плохого не происходит? Мы обе понимали, что это не так. Как произнести слова, которые отвергало мое сердце? Коровы в полях истошно ревут, когда у них отбирают телят. Внутри себя я ощущала такой же громкий, рвущийся наружу вопль – его услышали бы по всему королевству. Однако я должна была помочь Екатерине встретить неизбежное будущее.
Сначала она плакала, затыкала уши и терла глаза кулачками.
– Нет, Метта! Я не хочу от тебя уезжать. Меня никто не заставит. Я останусь здесь, ты вернешь Карла, и мы будем счастливы, как раньше.
