свиньи, застрявшие в капкане, да и поворотники наверняка не работали, судя по тому, сколько раз мне сигналили при моей попытке перестроиться на соседнюю полосу. Но все равно это было лучше, чем идти пешком.
Последний поворот руля – и вот я выехала на шоссе.
– Ее невозможно удержать на месте так же, как и Колокольчик, – проворчала я, с трудом переключаясь на повышенную передачу.
Поставила ногу на педаль газа и вдавила ее в пол, напрасно пытаясь развить скорость, приемлемую для езды по магистрали. Тут кабина грузовика затряслась, загремела, и в следующую секунду то, что оставалось от глушителя, проскрежетав по бетону, с грохотом отвалилось – черт возьми, отвалилось! При падении на дорогу поднялся сноп искр, яркой вспышкой отразившийся в боковом зеркале.
Убедившись, что в ближайшее время больше ничего не собиралось отваливаться, я все-таки опустила окно. Ворвавшийся в салон свежий воздух постепенно выветривал запах старья и прокисшего пива. Глубокий вдох, выдох – и мой пульс замедлился. Наконец я направлялась на Отборочные испытания, и у меня даже оставалось время. Оказавшись на месте, я смогу убедить их, что Билли никогда им не подходил. Что он ужасно справился бы с… с тем, чего они от него хотели.
Но стоило мне поднять глаза к зеркалу заднего вида, как у меня в жилах застыла кровь, по всей спине до самого копчика пробежала дрожь.
В трех машинах позади меня, в одной со мной полосе, ехал черный блестящий седан, лучи утреннего солнца отражались на его обшивке. Разделяющие нас автомобили, недовольные моей низкой скоростью, один за другим обгоняли меня, но седан не менял своей позиции, позволяя другим машинам встраиваться перед ним.
– Он явно тупой как пробка, раз думает, что я его не замечу, – пробормотала я, во мне бурлил адреналин. Ни одна новенькая блестящая машина не стала бы плестись за грудой железа, предпочтя двигаться со скоростью ниже дозволенной. А значит, она преследовала меня.
Вот только мне ни за что не оторваться от этого седана, уж точно не на грузовике Бака.
Всплеск адреналина смешался во мне со страхом, я прикусила щеку изнутри, мозг лихорадочно подыскивал возможные варианты. Следующий съезд вел к веренице пригородных поселков, школ и небольших парков. Я могла бы свернуть на него, посмотреть, последует ли автомобиль за мной, и попробовать затеряться. А если он будет настойчив… Мне не останется ничего другого, как бросить грузовик и сбежать.
Разумеется, это снизит мою скорость, а для того, чтобы добраться до севера Нью-Йорка, у меня осталось крайне мало времени.
Я развернула запястье и взглянула на свои новые часы. Осталось тридцать часов, пятнадцать минут и четыре секунды. Полет, наверное, займет где-то часа четыре. Дорога на север штата – еще около двух часов. Я не была уверена, что это сработает, но у меня появилась безумная идея, как избавиться от хвоста.
В нынешней ситуации безумие стало моей единственной альтернативой.
– Время еще есть. – Я резко вывернула руль вправо и включила пониженную передачу, решив снизить обороты двигателя, вместо того чтобы визжать тормозами. Двигатель грустно застучал в ответ, но звук этот был по крайней мере тише.
Вновь сражаясь с рулем на повороте, я съехала с магистрали. Взгляд в зеркало заднего вида только подтвердил то, в чем мне требовалось убедиться. Седан ехал за мной, сокращая между нами расстояние. По моей коже вновь пробежала дрожь, вызванная страхом преследования.
Теперь не оставалось никаких сомнений: за мной – хвост.
Часть меня была настолько напугана, что не могла ясно мыслить. Меня преследовал не просто хищник, а высококлассный злодей, который подталкивал меня вперед, к опасному будущему, откуда я могла уже не вернуться. Но другая часть моей личности, напротив, оживилась – это она отвечала за то, как я носилась по полям вместе с Томми и Рори и влезала в заброшенные дома. Именно благодаря ей меня и прозвали Дикой – Уайлд.
– У меня все получится. – Я снова сбавила скорость и снижала ее до тех пор, пока грузовик чуть ли не полз на первой передаче, а двигатель несчастно ворчал, пыхтел и трясся. Пусть я и не могла оторваться от них на своем транспорте. Зато могла их перехитрить.
Я остановила грузовик в самом конце съезда, высунула руку в окно и помахала седану, чтобы он проезжал мимо. Любой преследователь, желая сохранить анонимность, наверняка бы так и сделал и сел на хвост уже позже.
Но черный седан неторопливо подкрадывался сзади к грузовику, расстояние между нашими бамперами постепенно сокращалось. Затем он остановился вплотную ко мне, так что мы едва не врезались, и принялся терпеливо ждать, давя на меня и подталкивая ехать дальше. В зеркале заднего вида на меня строго смотрело лицо в очках-авиаторах, обрамленное густыми бакенбардами.
На моих губах расцвела ухмылка, которую я была не в силах сдержать, несмотря на растекающееся по телу предостерегающее покалывание. Этот мужчина был опасен. Я чувствовала это каждой клеточкой своего существа. Но он охотился на меня, а я терпеть не могла подобное обращение. Есть случаи, когда следует отступить, а есть – когда нужно дать отпор. И мой внутренний голос подсказывал, что сейчас как раз время для второго.
«Остается надеяться, что задние фары у Бака работают не лучше поворотников».
Включив заднюю передачу, я нажала на газ. Мотор зарычал, и грузовик рванул назад резвее, чем до этого ехал вперед, со всей силы врезавшись в капот черного автомобиля. Ногу с педали газа я не сняла.
– Получай, Бакенбарды.
Седан взвизгнул шинами по асфальту, но грузовик Бака был тяжелее, поскольку предназначался для перевозки грузов. Он толкал машину назад, вокруг нее клубился дым, пока Бакенбарды безуспешно давил на тормоза. Но я еще не закончила. Ухмыляясь в заднее окно, я резко выкрутила руль и развернула грузовик, вынуждая седан съехать в боковую канаву.
Дальше свое дело сделала сила тяжести: черная машина покатилась вниз по крутому склону, отчаянно крутя колесами по сухой траве, пока не оказалась на самом дне. Теперь ее без тягача было не достать.
Продолжая улыбаться как безумная, я включила первую передачу и двинулась вперед. Бросила еще один взгляд в зеркало заднего вида, заметив стоящую на краю канавы одинокую фигуру. Солнечные лучи отражались в очках-авиаторах и играли на бакенбардах.
При виде выражения лица мужчины, которое не могли скрыть даже очки, улыбка сползла с моих губ.
Так же на меня смотрел тот убитый мной волк, покушавшийся на наш скот: сверкающие глаза и оскаленные зубы, готовые меня разорвать. Тогда-то я и ясно поняла, что приобрела врага, который
