неё ошеломлённо. Потом переводит взгляд на тренера. Та ещё минуту назад была на стороне пострадавшей девочки, но вдруг замечает меня и тут же миролюбиво заявляет:
— Это же спорт! Без травм не обойтись. Давайте обработаем нос вашей Юле и просто забудем об этой ситуации.
— Что? Забудем?! — взвизгивает истерично мать Юли. — Но она же просто монстр! — тычет пальцем в Алису. — Зверёныш! Невоспитанный неадекватный зверёныш, а не девочка! Вы посмотрите, что она сделала! Монстр!
Сжимая в объятьях своего вопящего ребёнка, продолжает поливать грязью Алису.
Меня начинает накрывать…
Тася видит моё лицо, перекошенное яростью, и её взгляд становится умоляющим. Умоляет меня взять себя в руки…
Но как, чёрт возьми?
Не место среди нормальных, значит?
Зверёныш?
Монстр?
Скрипнув зубами, скидываю капюшон с головы и приближаюсь к этой чокнутой, которая продолжает сыпать ругательствами. Поворачиваю голову влево-вправо, хрустнув шеей, чем сразу привлекаю её внимание.
Я не бью женщин, но для этой могу сделать исключение из собственных правил.
— Ты ничего не знаешь о монстрах! — шиплю ей в лицо. — И я почти хочу это исправить.
В её выпученных глазах вспыхивает узнавание. Ядовитые слова застревают в горле, и она начинает пятиться. Схватив за руку ребёнка, стремительно покидает зал, отбивая громкую дробь каблуками по полу.
Вряд ли теперь вернётся… Потому что все знают, каким больным психом я могу быть.
Развернувшись, приближаюсь к Тасе и Алисе. Тренер едва заметно кивает мне в качестве приветствия и уходит к остальным детям, чтобы закончить тренировку. Дети нехотя отлипают от шоу, которое здесь только что происходило, и вновь встают по двое, продолжая спарринговать. На нас больше никто не обращает внимания.
— В чём дело, Лисёнок? — Тася пытается говорить строго, но даже сейчас в её голосе сквозит безграничная любовь к дочери.
— Ни в чём, — пожимает плечами девочка. — Просто Юля сказала мне гадости… И я разозлилась.
Тася тяжело вздыхает и с нежностью проводит по светлой макушке Алисы.
— Ещё очень много раз за свою жизнь ты можешь услышать гадости от людей, Лисёнок, — начинает нашёптывать Тася, но я слышу каждое слово. — Плохие, гадкие слова, безусловно, могут ранить, но силой ты ничего не решишь. Эти слова всё равно не сотрутся из памяти, даже если ты накажешь за них в сто раз сильнее. Люди говорят гадости лишь от своей слабости, Лисёнок. И твоя сила в том, чтобы их не слушать.
Алиса очень внимательно слушает, впитывая каждое слово матери, но на её лице всё равно отражается несогласие.
И я тоже впитываю слова Таси…
А ещё понимаю, что девочке достались не только мои глаза… Но и некоторые черты характера. Не самые лучшие… И вместе с тем есть кое-что, мне не присущее. Раскаяние. Алиса раскаивается в содеянном и глубоко внутри страдает из-за этой ситуации. В то время как я обычно отключаю подобные чувства.
Шмыгнув носом, неожиданно вскидывает взгляд вверх и сосредотачивается на моём лице. Этот пятилетний ребёнок смотрит очень внимательно и не по возрасту вдумчиво.
— Что именно она тебе сказала? — слова вылетают из меня прежде, чем успеваю их остановить.
Алиса отвечает не сразу. Сначала смотрит на Тасю, словно дожидаясь её разрешения говорить со мной. И когда та кивает, шепчет:
— Юля сказала, что у меня нет отца… Потому что никто его здесь не видел. Меня приводит всегда только мама, и значит, папа меня бросил…
Глава 7
Метнув взгляд на Спартака, снова вижу, как его лицо искажается гримасой ярости. Не самый удачный момент выбрала Алиса, чтобы говорить об отце.
Хотя любой момент будет для этого неудачным… Ведь это же Андрей! Тот, кто довёл Спартака до ручки шесть лет назад.
Правда, на месте Андрея мог быть кто угодно. Спартак всегда быстро воспламеняется. А я больше не хочу и не должна быть его огнетушителем.
— Пойдём переодеваться, Лисёнок, — поднимаюсь с колен, стряхиваю невидимые пылинки с брюк. — Я думаю, нам надо серьёзно обсудить это твоё странное увлечение боксом, — силюсь улыбнуться, а заодно и перевести тему.
— Нет, мам! Мне нравятся эти занятия! — всегда спокойная дочь неожиданно начинает бунтовать.
Мы направляемся в раздевалку, и мне приходится практически тащить Алису за руку. Открываю её шкафчик, достаю вещи.
— Давай дома поговорим об этом, ладно? — заглядываю в зелёные глаза в надежде найти понимание.
Не хочу обсуждать её тренировки при Спартаке. Для него и так было сюрпризом, что дочка выбрала именно этот спорт. А уж для меня-то каким это стало сюрпризом!..
Это произошло буквально за несколько минут, когда она увидела возле дороги яркий баннер, на котором две девочки, сжав кулаки, стояли в стойке. И призывную надпись: «Научись побеждать!»
Алиса читать хоть и умеет, но пока ещё путает слоги. Мне пришлось прочитать лозунг по просьбе дочери, и она буквально загорелась…
Научиться побеждать!
Ничто в ней не вызывало столько эмоций. Ни рисование, ни танцы. Разве что походы в зоомагазин можно было сравнить с занятиями боксом по накалу эмоций у Алисы.
— Переодевайся! — смотрю на дочь с нарочитой строгостью. — Мы обсудим всё дома!
Она смиренно плюхается на лавку и стягивает кроссовки. Развернувшись, выхожу из раздевалки и подхожу к ожидающему в коридоре Спартаку.
— Да! Это твоя дочь! — неожиданно для себя выпаливаю я.
Конечно, чёрт возьми, его! Полностью! Алиса — его точная копия! Даже упрямство, с которым она вновь и вновь забирает в свою комнату Тайсона — это генетика Спартака.
Вроде бы и нет в этом ничего такого — любить животных. Но это вызывает гнев у Андрея. И я не уверена, что в следующий раз рядом окажется Захар и спасёт меня и мою дочь от беды.
Прошлым вечером Андрей очень быстро испарился из гостиной, одарив напоследок и меня, и Захара испепеляющим взглядом. А потом не выходил из кабинета до глубокой ночи.
Мой секьюрити не стал отвечать ни на
