были действительно опасными, да и, по-видимому, не раз охотились вместе. Так что не удивительно, что уже через полминуты Вика получила первое ранение — один из ягуаров оставил четыре длинные царапины у нее на груди. От боли девушка на миг замешкалась, и еще один кот зацепил когтями ее бедро.
Девушка почувствовала, как в ней поднимается уже ставшая привычной ярость, и почти с удовольствием погрузилась в боевое безумие. В режиме берсерка она вообще ни о чем не думала, тело двигалось будто бы само. Ее скорость тут же возросла, и наконец-то, ранения начали получать мобы, а не Вика.
Бой был очень быстрым, и уже через несколько минут девушка начала приходить в себя. Она сложила двух самых целых котов в безразмерную сумку — все-таки мех у этих тварей был просто шикарным, из них выйдет замечательный трофей. И только после этого она почувствовала странное онемение в груди и на ноге. Раны от когтей больше не болели, вместо этого они начали опухать и темнеть. Похоже, ядовитым у этих тварей было не только дыхание, но и когти. Только вот противоядия у Вики не было. И девушка уже почти приготовилась умереть в муках от яда и воскреснуть на входе в данж, но тут вспомнила об исцеляющей способности золотого света, который окутывает ее каждый раз, когда она поднимается на новую ступень совершенствования. Поспешно озвучив второй закон Ньютона, она проверила затянувшиеся раны. Опухоль и потемнение немного спали, но до конца не сошли, поэтому она озвучила и третий закон. Раны полностью исчезли, правда, небольшое онемение и головокружение остались. Но подниматься еще на одну ступень Вика не рискнула, она еще помнила, что с ней было в прошлый раз после такого резкого повышения совершенствования.
Девушка встала и отправилась по тропинке вперед, стараясь не обращать внимания на свое немного странное состояние. Ее восприятие слегка изменилось, и теперь словно выхватывало отдельные кадры из окружающего мира и сохраняло их, будто фотографии.
Позже Вика была очень благодарна этому странному постэффекту яда, потому что без него она бы точно сошла с ума. А может быть, дело было не в яде, и это ее сознание так пыталось защититься от увиденных ужасов, разбив произошедшее на отдельные кусочки. Когда она пыталась вспомнить произошедшее, ее разум выдавал лишь небольшие сценки, словно она пыталась восстановить в памяти сон. Вот она добралась до довольно крупного поселения, в центре которого находилась ступенчатая серая пирамида. У местных жителей явно намечался какой-то праздник — повсюду горели огни, и все было украшено цветами. А вот на следующем кадре какие-то жутковатые люди на вершине пирамиды начинают резать связанных пленников, и кровь обильно стекает по ступеням. Еще одно воспоминание — нарядные, празднично одетые люди рвут на куски сброшенные с пирамиды тела. А потом память выдавала картинки о том, как все полыхает в огне, и почему-то слово "конкистадоры". Еще немного погодя появлялись воспоминания о странном получеловеке-полуягуаре, одетом в набедренную повязку из человеческой кожи и ожерелья из пальцев.
В том, что происходило дальше, Вика вообще не была уверена. Она помнила только обилие крови и мяса. Красный цвет был повсюду, но память милосердно не сохранила никаких подробностей. Когда девушка окончательно пришла в себя, оказалось, что прошли уже почти сутки. Система наградила ее полутора тысячами баллов и объявила, что содержимое сокровищницы захваченного храма уже лежит в ее инвентаре. Вика проверила его и заметила, что талисманов почти не осталось, а бомбы и лечебные зелья вообще кончились. А еще пропали все глиняные големы, которых она заранее заготовила. Похоже, в какой-то момент девушка их использовала, но совсем не могла этого вспомнить. Зато в одной из освободившихся ячеек теперь лежали грубоватые украшения из массивных кусков золота, ярких птичьих перьев и драгоценных камней. А еще в одной — какие-то темные вытянутые катышки. По маленькой иконке было не очень понятно. Вика засунула туда руку и затем некоторое время смотрела на странные крупные зерна, немного похожие на мутировавший кофе. А потом, наконец, почувствовала запах шоколада и поняла, что это такое. Какао-бобы! В ее инвентаре была целая куча какао-бобов!
Радость от этой награды омрачало только то, что сумки с едой и одеждой, которые висели на поясе, тоже пропали. Орденские одеяния Вики превратились лохмотья, а переодеться было не во что. И помыться тоже негде, хотя засохшая кровь покрывала ее с головы до ног. И пусть перед ней раскинулось огромное озеро, она бы ни за что не рискнула в него войти. Оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть. И не думать о чудесных горячих источниках рядом с гостиницей, в которых она так и не побывала.
Возвращение
Вика вернулась в реальный мир только через три дня после того, как отправилась в данж. Уже стояла глубокая ночь, когда она под скрывающим талисманом наконец добралась до гостиницы. Девушка открыла дверь в свой номер и быстро прошла внутрь, запирая ее за собой. Чуньгуан находился в комнатах и моментально отреагировал на неожиданный ночной визит, появляясь в гостиной с мечом наголо. Девушка тут же сорвала талисман незаметности, чтобы шиди не вздумал напасть на вломившуюся в номер невидимку, и тот поражено охнул:
— Что с тобой?!
— Не спрашивай. Просто не спрашивай.
Вика примерно представляла, насколько ужасно она выглядит. После падения в бассейн с кровью она так и не смогла толком ни помыться, ни переодеться. Выйдя из данжа, она окунулась наспех в ближайшей речке, но осень — не лучшее время для купаний, да еще и ночью.
— Но…
— Позови слуг наполнить ванну. И принести побольше еды, — перебила его Вика, скрываясь в спальне.
Пока она копалась в своих вещах, пытаясь найти хоть что-нибудь из одежды, Чуньгуан выполнил ее просьбы и решил все-таки добиться ответов.
— Шисюн, — он постучал в дверь спальни. — Все готово, но объясни толком, что произошло. На тебя кто-то напал?
— Ты не поверишь, шиди, но я опять просто ходила за орехами, — слегка истерично засмеялась Вика, но быстро оборвала себя. — Одолжи мне что-нибудь из одежды. Все мои вещи пришли в негодность. А размер у нас почти одинаковый.
— Что с тобой случилось?
— Много чего, — Вика прошла за ширму, по пути сдирая с себя пропитанные кровью и грязью лохмотья, в которые превратились ее одеяния. — Я бы очень хотела тебе рассказать, но не могу.
— Этот шиди не предаст твое доверие! Ты можешь рассказать мне что угодно!
— Дело не в доверии, тут действует некий вид табу.
