Спешились. Меня снимал с коня Дораш. И правильно, умения Витто, это козырь, его стоит придержать.
Лограх и дедушка Халах предоставили вести церемониал встречи незнакомому шаману. Кевраху. Рослый, старше средних лет, с тяжелой челюстью упрямца. Этот тип настораживал тем, что упорно игнорировал нас с Кирой. И не напрасно настораживал! Я чуть не села, когда тот провозгласил:
— Маг крепости, мастер Переправы, Витто и его женщина иномирянка Нина, названная внучка шамана Халаха и племянница гостя Гуннара!
Вот зар-раза, как акценты расставил. Я уже не я, а придаток к трем мужикам! И, ведь придется терпеть. По крайней мере, до момента, когда мы не останемся в узком кругу и Ваен не расставит все по своим местам. Ему торговлей заниматься не с руки. Это моя задача. Ну, Лограх, ну удружил!
Среди встречающих женщин не было, зато я видела Фарх-ара, гусляра Карим-ара и бывшего хозяина Пряжки Солар-ара. Солар был угрюм и ловил мой взгляд. Что-то свербило и никак не вспоминалось, что-то, я ему обещала…
— У него сын болен, — шепнул Тишка, — мы ему за Пряжку должны…
Точно! Лошадка нам даром досталась, со всем прида́ным и запасом фуража, а взамен я пообещала посодействовать в лечении ребенка.
А вот теперь посмотрим, кто придаток, а кто самостоятельная женщина.
Нас подвели к самому большому шатру. Сооружение выглядело основательным. По ярко-зеленому войлоку бежали орнаменты из белых палочных человечков. Наверное, какой-то девиз в символах.
Остановились у входа.
Оп-па, да они меня еще и от делегации отделить пытаются! Какая-то красотка настойчиво тянула в сторону, бормоча, что там совет, там женщинам не место. Достойные жены племени примут гостью, сиречь меня, как подобает. И тянет за локоть, пытаясь сдвинуть, но и дернуть не сильно. Крупная такая, мне с ней по-тихому не сладить. Значит, будет громко.
— Убрала руки! Живо!
Свободы я не добилась, но внимание привлекла. Ваен, резко обернулся прямо в проеме шатра — войти не успел. Подскочила Кира, раскосая бабища взвизгнула и осела на землю. Жёстко, но я довольна!
— Вот как племя Пятнистых котов встречает послов короны? Может быть, нам сразу развернуться и уехать, уважаемые старейшины? — Ванька включил прынца на всю мощь.
— Бестолковой бабе не место в шатре совета, — приглушенно, но внятно донеслось из глубины войлочного сооружения.
— Значит, старейшины считают моего отца, короля Фрацваена Кергона, глупцом. Пожалуй, мы зря приехали. Здесь нам не рады и не хотят торговать.
Наружу вышел кряжистый дед в пестротканом бурнусе поверх расшитого халата и вперился в Ваньку взглядом, видимо, ожидая, что тот поклонится. Не дождался. Как не дождался и слов, а потому, был вынужден заговорить сам.
— Мы полны уважения к соседям и их правителю…
— И поэтому считаете, что правитель прислал бы на переговоры дуру? Госпожа Ниана — личный торговый представитель дома Кергонов у рушей! Вам выпала честь и удача вести с ней дела, уважаемый.
— Не переживай, вама, — ага, это Дораш обозначился, — тебя шаман Лограх зовет.
Точно, вот он голубчик, выглянул из шатра и подмигивает. Ну, и «чего он моргает»? И еще жестами показывает мол, думай быстрее. Вот, наглый, а сам подставил… Точно, подставил! Они, дружки хреновы, просчитали ситуацию — знали, что меня не пустят, попытаются не пустить в шатер совета. И меня просчитали — я такого отношения не стерплю. Взбрыкну, обязательно взбрыкну, и дам шанс Ваньке заговорить с позиций обиженной стороны, сильной стороны, которую оскорбили в лучших намерениях. Они все разыграли, как по писаному. Манипуляторы!
— Не утруждайтесь им объяснять, ваше высочество — говорить старалась громко и чуть презрительно, — корона не так уж заинтересована, вы же знаете. Мы здесь только из уважения к старшему шаману Лограху и моему названному деду! Я готова уйти. Но обиду запомню, не будь я иномирянка!
Лограх долго рычал что-то грозное и презрительное, тыча в меня какой-то резной штуковиной. Жезл, что ли?
— Он говорит, что предупреждал, уговаривал, объяснял — ты особенная, — принялся за синхронный перевод Дюш, — говорит, что ты хозяйка и ты обиделась. Теперь караваны могут и не пропустить, в лучшем случае поднимут мыто за проезд. А все из-за упрямства старых прогорклых курдюков, которые через переправу уже лет тридцать не ходили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Толпа вокруг загудела. Заистерили женщины.
Аксакал, на которого кричал Лограх, видимо, лидер консерваторов. Как есть, курдюк надутый! Я точно уловила момент, когда он сдался под нарастающим недовольством здоровенных мужиков, но паузу выдержал. Потом нехотя бросил:
— Ну, заходи, иномир-рянка…
Ща, побежала.
— Нет! — толпа ахнула и качнулась, — мы с моим дядюшкой Гунаром идем лечить ребенка уважаемого Солар-ара. Кира, ты с нами.
Часть 6
Та-ак. Теперь аккуратно выдохнуть раздражение…
Наглая аборигенка, хватавшая меня за локоть, уже уползла. Хорошо, что по-тихому, не отвлекала от словесного поединка со старейшиной. Толпа отхлынула и на пятачке перед войлочным «домом советов» остались только мы: я, Кира и Тиша, а вокруг непреодолимый тын из широких плеч и злых лиц. А еще, неожиданно обрушились запахи. Ближние — амбре увлажненных потом шерстяных тканей — опасные. И дальние — скота, влажной земли и какой-то мясной еды — успокаивающие.
За правым плечом настороженно сопела амазонка. Спину прикрывает. Дыхание рослой девицы шевелит единственную кокетливую прядку у уха, остальная грива собрана очень красивыми шпильками в тугой пучок-ракушку на затылке. Набор этих серебряных заколок навершиями-жемчужинами привезла мне все та же Кира. Не шпильки — арсенал артефактов работы Гунара. По статусу хозяйке крепости вроде как золото положено, но я его не люблю. Да и не по карману такие подарки моей девочке. Пока не по карману. Дайте мне год-два и… Страшно подумать, сколько боев ей пришлось выиграть, чтобы заработать на подарок. А сколько случилось проиграть? Не хочу об этом думать!
Тит стоит чуть впереди и слева, щитом. Стоит так, что, скосив глаза, я вижу его радостно-довольную мордаху. А где Гунар? Позвать, что ли? Ах, как не хочется кричать!
— И не надо, я уже позвал, — ментальный голос Тита неожиданно серьезен. Хм, а на вид — никакого напряжения.
— Ти-иш? Что-то не так?
— Дораш нервничает…
Ага. Вон он, Дораш. Стоит в толпе рядом с отцом и с тоской смотрит на нас. Фарх-ар опять недоволен? Вот упрямый долдон, никак не может смириться, что его власть над парнем кончилась!
Придумала!
Ну и что-то, что толпа. Демонстраций они не видели, и митингов в девяностых. Или, хотя бы, цехового собрания, где мне надлежало объявить, что зарплату задерживают на две недели, минимум.
А потому — походка легкая от бедра…
— Уважаемый Фарх-ар, желаю здравствовать, — и поклонилась. Слегка. Но прижав руку к груди. Надеюсь, толпа примет этот жест, как почтительный.
— Благодарю, госпожа, — ну, хоть задираться не стал, и то хлеб.
— Ты здорово нас выручил в прошлый приезд. Мясо было весьма кстати, за время дождей кладовые опустели. И я, и военные, мы очень благодарны! — и снова легкий поклон.
Надеюсь, этой порции лести будет достаточно нравному аборигену? Ишь, молчит-выжидает. Ладно, добавим сиропчику, от меня не убудет.
— Ты воспитал замечательного первенца, Фарх-ар. Дораш порядочный и умный юноша. Мне очень нравится твой сын! Благодарю, что доверил его мне, — и снова поклон, более глубокий.
Толпа скуластых громил довольно загудела. Любопытство разбирало всех. О чем это маленькая гостья с зятем шамана беседует? Вежливо! А ведь старейшине грубила, не стеснялась! Стоя́щие во втором ряду только что на плечи товарищам не вспрыгивали, азартно вслушиваясь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты приняла моего сына, как шуни, госпожа! Он не посмеет быть иным!
Хос-спади, а пафосу-то, а пафосу на ровном месте! Только бы не заржать!
