— Вернемся, Мариус?
— А может быть, поищем хоть какое-нибудь ущелье?
— По-моему, лучше воспользоваться вертолетом.
— Идея! А то танкетка заладила как попугай: «Ничего необычного, ничего необычного».
Вскоре космонавты уже летели над горным массивом. Сверху горы казались еще более необычными; они еще сильнее напоминали хаотическое нагромождение кристаллов. Мариус рассмеялся:
— Эх, сюда бы нашего кристаллографа! Вот для кого здесь сущий рай!
Они медленно огибали торчащие вершины и зорко вглядывались в темные провалы. Свет, отражаясь от гладких поверхностей, кое-где создавал неожиданные переливы красок, и они еще более подчеркивали темные, словно покрытые ночным мраком, участки. Ближе к центру вершины стали ниже и вскоре слились в чуть наклонное плато. Космонавты с трудом выбрали место для посадки. Горы окружали их сплошным кольцом. Плато было отшлифовано как стекло, и только кое-где тончайшей пудрой блестели пятна песка.
— Настоящая крепость! В древности этот природный бастион был бы неоценим! — воскликнул Мариус.
Хотя космонавты уже освоились с однообразным пейзажем, они продвигались очень осторожно, на каждом шагу проверяя почву металлическими щупами. Плато незаметно шло вниз и внезапно оборвалось глубокой пропастью. Внизу, метрах в ста, в тени, отбрасываемой конусами и пирамидами, слышалось яростное клокотание. В узком, похожем на колодец отверстии бурлила темная вода. Время от времени уровень жидкости резко понижался, будто ее всасывало в глубину, затем вновь поднимался.
— Вода! А я было подумал, что на этом плоскогорье мы не найдем ничего, кроме кремния! Хорошо бы посмотреть, что представляет собой этот колодец…
С этими словами Константин отошел на несколько шагов в сторону и внезапно почувствовал, что его ноги погружаются во что-то мягкое. В тени трудно было что-либо разглядеть все казалось одинаково белым и гладким. Константин воткнул щуп, и тот, пройдя сквозь тонкий слой какого-то вещества, похожего на липкий снег, уперся в твердую скалу.
— Что ты нашел, Константин? — Мариус с киноаппаратом в руках перегнулся через край колодца.
— Не знаю. Кажется, снова кремний, но какой-то необычный, похожий на желатин. Жаль, что мы поторопились и не захватили анализатор.
Они отобрали в небольшой герметично закрытый сосуд пробу странного «снега» и решили двинуться дальше — спуститься в заинтересовавшую их расщелину было совершенно невозможно. Мариус заснял на пленку и отметил на карте все особенности ландшафта; были собраны десятки образцов породы, и космонавтам не терпелось узнать результаты анализов.
Внезапно на плато поднялся ветер. Вначале слабый, он быстро усиливался. Когда космонавты подошли к вертолету, порывы ветра вздымали к небу песчаные смерчи, рассыпающиеся прозрачными, светлыми, трепещущими веерами.
— По-моему, здесь безопаснее, чем по ту сторону гор, сказал Мариус. — Может быть, переждем, пока погода не улучшится?
— Самое безопасное убежище — корабль, — возразил Константин. — Кто знает, когда прекратится этот ветер, он и так уж начинает смахивать на бурю!
Они поднялись в вертолет, который через мгновение взмыл вверх, раскачиваясь в вихрях, крепчавших с каждым новым порывом.
Вдруг Мариус показал на середину плато:
— Смотри!
Неподалеку от того места, где Константин наткнулся на слой желатинообразного кремния, начали вздыматься волны они медленно, но упорно ползли в направлении ветра. Редкие белые гребни вздымались вверх и под хлещущими ударами бури опадали каскадами капель. Довольно обширный участок плато внезапно ожил и стал похож на озеро, лениво перекатывающее тяжелые волны. Когда вихрь, словно набираясь новых сил, на мгновение прекращался, белые валы замирали на месте, а затем снова начинали перекатываться — медленно и вяло.
— Это же не вода! — крикнул Мариус. — Это похоже на…
— Проба покажет, вода это или…
— Желатин, — закончил Мариус.
— Может быть, и желатин! По-моему, эти волны того же происхождения, что и геометрические горы…
Перелетев горную гряду, космонавты очутились над равниной и попали в белую пелену взвивающихся отовсюду песчаных завес. Вокруг ничего не было видно. Космонавты с трудом вошли в корабль, сняли скафандры и, оставив их в ионизационной дезакамере, бросились к иллюминатору. За стеклами иллюминатора не удавалось различить ничего, кроме бесконечных песчаных смерчей, вздымающихся на сотни метров. В ожидании результатов проб, которые должны были выдать анализаторы, космонавты устало развалились в креслах. Для анализа были взяты пробы белого вещества, похожего на липкий снег, и куски породы, собранные в горах и на плато.
— Опять услышим «ничего необычного», «кремний», — борясь с дремотой пробормотал Мариус. — Я свирепею, когда слышу шаблонные ответы этих безликих машин. Погляди в иллюминатор, что там творится! А они называют это — «ничего необычного»!
Раздался щелчок ультразвуковой установки, и зажглась лампочка, сигнализирующая о начале выдачи результатов, но голос не произнес уже надоевшего «ничего необычного», хотя звучал все так же бесстрастно:
— Проба номер один. Полимерный материал на основе кремния.
Космонавты недоуменно переглянулись. Металлический голос продолжал:
— Проба номер два. Полимерный материал на основе кремния.
Анализ остальных проб дал точно такие же результаты. Замигали разноцветные сигнальные лампочки, затем аппарат объявил:
— Запишите формулы. Проба номер один…
По мере того как голос робота монотонно диктовал, на экране анализатора появлялись сложные структурные формулы, включающие различные элементы, среди которых основное место занимал все тот же кремний — владыка Белой Пушинки.
Когда анализатор закончил работу и автоматически выключился, Константин присвистнул от изумления.
— Ничего не понимаю! Полимерный материал? Интересно, кто же мог изготовить здесь равнины, горы и озера из полимера?
— А может быть, вся планета представляет собой своеобразную лабораторию? — Мариус недоуменно пожал плечами и отбросил в сторону тетрадь с записями химических формул. — Послушай, как насчет обеда? На сытый желудок у меня голова лучше работает.
За стенами корабля белые смерчи продолжали равнодушно кружиться в фантастическом призрачном хороводе.
К вечеру буря стихла так же внезапно, как и началась. Над равниной лениво поднимались две луны, заливая окрестности матовым светом, который придавал безжизненному ландшафту еще более искусственный вид. Горный массив на горизонте сверкал, словно паря в воздухе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
