— Значит, ты боишься превратить в кошмар жизнь своих бывших поклонников, — подытожила Дорси. — А мою жизнь в кошмар превращать можно?
— Ты ошибаешься! Видишь ли, Дорси, мужчины — очень хрупкие существа. Мы, женщины, куда выносливее. Что для женщины мелкая неприятность, для мужчины — катастрофа. Наш долг — оберегать их и защищать. И потом, — тут Карлотта мечтательно улыбнулась, — что, если этот «кошмар» тебе понравится? Дай себе шанс. Я никогда не понимала, что хорошего ты находишь в этой скучной, по часам расписанной затворнической жизни.
«Разумеется, не понимает, — сказала себе Дорси. — Где ей понять, что я ценю прежде всего стабильность и спокойствие!» Но вслух она только спросила:
— А вторая причина?
— Видишь ли, милая, — печально улыбнулась мать, — женщине, написавшей такую книгу, просто не может быть за пятьдесят.
— Карлотта, не думаешь же ты…
— Не думаю, а знаю, Дорси. Ты можешь стать Лорен Грабл-Монро, я — нет.
— Серая кабинетная мышь во фланелевой рубахе? — язвительно отозвалась Дорси. — Очень сомневаюсь!
— Ты говоришь о Дорси Макгиннес. А Лорен Грабл-Монро — о, это совсем другое дело! Прежде всего, она блондинка. Яркая. Вызывающая. Сексуальная. Все о мужчинах знает. Такой она и будет… такой ты и будешь, Дорси, когда я над тобой поработаю!
— Что ты задумала? — дрогнувшим голосом спросила Дорси.
Вместо ответа мать встала и жестом пригласила ее подняться. Словно во сне, Дорси позволила подвести себя к зеркалу.
— Для начала отправимся в поход по магазинам, — объявила Карлотта с веселой решительностью. — Купим белокурый парик и что-нибудь из одежды — приличной одежды, без… э-э… скандинавских мотивов. — С этими словами она снова устремила взор на платья — голубое и зеленое. — Затем, набор косметики «Ланком» и, разумеется, лифчик «Уандербра». Я давно говорила: такую грудь, как у тебя, надо подчеркивать.
— Карлотта…
Интеллигентный негромкий голос безнадежно подвел Дорси — мать ее просто-напросто не услышала.
— У нас все получится, Дорси. Обещаю. Когда ты выйдешь в свет, ни одна душа не заподозрит, что под маской Лорен Грабл-Монро скрывается Дорси Макгиннес!
— Ничего у нас не выйдет, — в панике простонала Дорси. — Ничего не…
Но Карлотта уже протягивала ей оба платья
— Так как ты считаешь, Лорен, — промурлыкала она, лукаво улыбнувшись, — голубое или зеленое?
4
До того, как стать издателем мужского журнала, Адам Дариен перепробовал в жизни
немало занятий. Но сидеть в засаде ему еще не приходилось.
Точнее, стоять, ибо присесть здесь было негде.
Укрывшись за высоким стеллажом под вывеской «Популярная психология» и старательно изображая из себя самого заинтересованного читателя, Адам считал минуты до появления блистательной Лорен Грабл-Монро. В девятнадцать ноль-ноль здесь, в магазине «Мир книги», что на Мичиган-авеню, начнется первая встреча Великой Женщины с читателями.
Работа соглядатая была Адаму не по душе. Единственное утешение — вместе с ним нес вахту Лукас Конвей. Он-то комплексами не мучился — напротив, судя по всему, наслаждался ролью тайного сыщика. Адама же сейчас раздражало все на свете. Особенно то, что прямо перед носом у него выстроилась разноцветная шеренга книжек — господи помилуй! — об импотенции.
По закону подлости, самый удобный наблюдательный пункт оказался именно здесь.
— Ну-ка, ну-ка, интересно… — протянул Лукас, доставая с верхней полки какую-то тощую книжицу.
«Что он делает?! — думал Адам. — У всех на глазах… Ненормальный!»
— Какое завлекательное заглавие: «Я и мой пенис: путь к просветлению»!
Адам стиснул зубы и возвел глаза к потолку, а затем принялся стряхивать с пиджака несуществующие пылинки. В магазин он приехал прямо из офиса и в своей тройке от «Хьюго Босс» (даже с расстегнутым пиджаком и жилетом) чувствовал себя здесь, словно слон в посудной лавке. То ли дело Лукас — в вечном свитере и жеваных брюках цвета хаки он в магазине был, как дома.
— Да это настоящий триллер! — восклицал Лукас, листая книгу. — Непременно куплю. Буду читать всю ночь под одеялом. И умирать от волнения: чем-то дело кончится?
— Ты бы заткнулся, что ли, — от всей души посоветовал ему Адам.
Молодой журналист послушно поставил книгу обратно, но тут же вытянул с полки следующую.
— «Познай свои половые органы»! — прочел он. — Знаешь, Адам, это ведь сложная философская проблема. Почти что: «Познай самого себя». Может ли кто-нибудь из нас сказать, что в самом деле знает свои половые органы?
— Лукас!
— А это, оказывается, про любовь втроем! Только послушай, какая порнуха: «Любишь меня — любили мой…»
— Лукас!!!
Молодой человек с тяжелым вздохом вернул книгу на место.
— Что-то ты сегодня не в духе, — укоризненно заметил он.
«Это уж точно», — подумал Адам. Сам он не понимал, что с ним творится: его колотит от волнения — а ведь речь всего-навсего о встрече с женщиной, которую он даже ни разу не видел!
Хотя, правду сказать, весь месяц только о ней и слышал.
Ибо за последние четыре недели Лорен Грабл-Монро засветилась в пяти утренних телешоу и семи глянцевых журналах, не говоря уж о немыслимом количестве радиопередач.
В журналах и газетах ее имя мелькало чаще, чем название книги. А это говорило о многом — особенно если учесть, что книга по-прежнему прочно держалась в первой десятке бестселлеров. Продажи все росли, и Адам не сомневался, что скоро «Как заарканить миллионера» взлетит на первое место.
И, возможно, останется там надолго. Ибо статистика гласит, что в стране миллионы женщин и примерно две трети из них не удовлетворены своей личной жизнью. А печальный опыт добавляет, что подавляющее большинство одиноких дам спит и видит, где бы раздобыть себе мужика. Миллионера, профессора, сантехника… да хоть черта лысого! Но лучше всего, конечно, миллионера.
Пока первое издание раскупят, подрастет новое поколение охотниц за тугими кошельками. А потом следующее… И «Как заарканить-так-его-растак-миллионера» останется в списке бестселлеров до Страшного суда.
На взгляд Адама, перспектива не слишком привлекательная.
Лукас обшарил взглядом полки, но, как видно, прочие сочинения на животрепещущую тему импотенции не привлекли его внимания, ибо скоро он отвернулся и обвел взглядом магазин.
— Что-то она запаздывает.
— Она женщину, — без особой необходимости напомнил Адам.
— Думаешь, женщинам свойственно опаздывать?
— Если бы это был самый серьезный их недостаток!
— Не могу сказать, что не разделяю твоих воззрений на прекрасный пол, — заметил Лукас. — Но я знаю, почему думаю так, а не иначе. А вот за что ты на женщин ополчился?
