Читаем без скачивания Марки королевы Виктории - Барри Мейтланд

Когда они дошли до двери, он сказал:

– У вас есть что предъявить Марти Келлеру помимо мотива и фантазий Сэмми?

– Грехи молодости, – уклончиво ответила Кэти.

– Может, это Сэмми ее прикончил, а потом все обставил под похищение?

– Такой вариант тоже нельзя сбрасывать со счетов.

Он проследовал за ней к воротам в переднем дворе.

– А теперь, Кэти, – сказал он, – пообещайте мне одну вещь.

– Все нормально, Питер. – Она повернулась к старику, вновь ощутив исходивший от него сильный запах виски. – Я никому не расскажу о вашей коллекции файлов.

– Я не об этом. Я хочу, чтобы вы снова пришли ко мне, когда вам потребуется что-нибудь узнать относительно Сэмми – хоть днем, хоть ночью. Обещаете?

Кэти улыбнулась. Она испытывала сочувствие к этому одинокому сварливому старику.

– А если я вспомню что-нибудь важное? – сказал Уайт, неожиданно не на шутку разволновавшись. – Как мне с вами связаться?

– У вас есть номер офиса Брока?

– Мне не нужен телефон Брока. Ему я звонить не буду! Как мне найти вас?

Кэти вручила ему визитную карточку, предварительно записав на ее обратной стороне номер своего мобильного телефона.

– Очень хорошо. Спасибо. И еще одно, Кэти, – сказал Уайт.

– Слушаю вас.

– Если бы я был Марти Келлером и пылал жаждой мести, – прошептал он, как если бы опасаясь, что его могут подслушать розы, – я бы заставил страдать не одного только Сэмми Старлинга.

– Неужели?

– Уж поверьте. Помимо Сэмми я бы с удовольствием прижал к ногтю и Брока. С большим удовольствием…

От неожиданности Кэти моргнула, но все-таки поблагодарила Уайта за предупреждение, после чего быстрым шагом двинулась к своей машине.

Осмотр квартиры, как догадывалась Кэти, подходит к концу. Среди черного и белого, с серебром, декора интерьера облаченный в белую нейлоновую накидку массивный Брок с его седой шевелюрой и бородой казался чужеродным, несовместимым с обстановкой объектом.

Присев на белую итальянскую кушетку, Брок поскреб подбородок затянутыми в латекс пальцами. Вид у него был крайне раздосадованный.

– Ничего интересного? – спросила Кэти, подбирая нейлоновую накидку для себя.

– Я бы сказал, ситуация озадачивает. Женщина, несомненно, находилась здесь. В ящике для грязного белья лежат кое-какие вещи из ее гардероба. Заметно, кроме того, что кто-то пользовался висящими в ванной полотенцами. Но я готов поклясться, в постели никто не спал с тех пор, как на ней сменили простыни, а их, если верить Сэмми, обычно меняют по четвергам, когда в квартиру наведывается приходящая уборщица. – Брок неловко поднялся и добавил: – Следов борьбы не видно, но на одну вещь взглянуть стоит…

Он провел ее на кухню, где два человека из его команды исследовали разделочную доску, помещавшуюся рядом с раковиной. Изготовлена из серого полированного гранита и подсвечивается скрытыми источниками света, питающимися током низкого напряжения от трансформатора. Сравнивая эти новомодные приспособления для готовки со своими весьма скромными предметами домашнего обихода, Кэти подумала, что это место напоминает скорее выставку современного дизайнерского искусства, нежели кухню. Один из сотрудников держал в руках камеру с большой фотовспышкой, а другой – мягкую кисточку: ею он обмахивал поверхность, обработанную порошком для снятия отпечатков пальцев. Тот, что с кисточкой, оглянулся, и Кэти узнала в нем индуса Леона Десаи – их с Броком доброго знакомого и своего человека в научной криминалистической лаборатории полиции метрополии. «Брок воспринимает это дело всерьез», – подумала Кэти.

– Здравствуйте, Кэти, – кивнул ей индус, приветствуя ее появление вежливой улыбкой. Он сохранял хладнокровие при любых обстоятельствах и неизменно бывал вежлив и ровен; такое поведение подчас вызывало раздражение у Брена и других офицеров отдела.

Кэти приветствовала сотрудников словами: «Общий привет», – и прошла вслед за Броком в противоположный конец помещения. Брок ткнул пальцем в пол и осведомился:

– Ну, что вы об этом думаете?

Поначалу Кэти вообще ничего не увидела, но потом, приглядевшись, заметила на кремовых керамических плитках смазанное коричневое пятно.

– След от подошвы?

– Очень может быть. Но не исключено – кровь. Судя по всему, пол вымыли, но недостаточно тщательно.

– А что говорят соседи?

– Мы старались свои действия не афишировать, так что со всеми побеседовать не смогли. Но кое-кого все-таки допросили. Большинство соседей используют свои квартиры так же, как она, – то есть живут здесь наездами. Другими словами, постоянных обитателей мы не выявили. Да их скорее всего и нет. Кроме того, эта квартира выходит окнами на задний двор, а то, что она находится на первом этаже и имеет обособленное от других расположение, позволяет ее владелице приходить и уходить незамеченной, если она знает планировку здания. Здесь есть дверь в коридоре, в стороне от главного входа, прямиком выводящая на парковку, где стоят автомобили жильцов дома.

Кэти окинула взглядом помещение.

– Это место обставлено и отделано с большим вкусом.

– О да. Ничего лишнего, все выдержано в едином стиле и весьма недешево… Короче, здесь и впрямь бездна вкуса.

– Это Сэмми Старлинг постарался?

– Сомневаюсь, если, конечно, он после свадьбы кардинально не переменился. У Сэмми, даже если у него и есть вкус, никогда не возникало потребности как-то его демонстрировать. Он просто нанимал человека с художественными способностями, и тот все делал за него. Так что этот элегантный интерьер ни о чем не свидетельствует.

Брок провел ее назад в гостиную.

– Вы встречались с Питером Уайтом?

– Так точно.

– Ну и как успехи?

– Поначалу мы с ним не поладили. Он все время пытался дать мне понять, что я занимаю в полиции чужое место. Тогда я вскочила на ноги и вышла из комнаты.

Брок ухмыльнулся:

– С ним всегда так. Но потом он сдал свои позиции и сменил гнев на милость, не правда ли?

– Да, мы начали все сначала. Оказывается, он до сих пор собирает материалы на Сэмми Старлинга. Мне показалось, он постоянно о нем думает. Как, впрочем, и о Келлере с Харли… – Кэти заметила, как при этих словах на лицо Брока набежала тень, но продолжала говорить: – Это был благоприятный фон. Во всяком случае, для меня, поскольку он поведал мне многое о жизни Старлинга. К сожалению, ничего из рассказанного им не имеет прямого отношения к делу.

– Тоскливо, видно, ему живется…

Кэти согласно кивнула.

– Только и остается розы выращивать.

– Рут, его жена, начала их выращивать за год до его выхода на пенсию. Специально для того, чтобы ему нашлось занятие, когда он выйдет в отставку. Прежде у него никаких интересов, кроме работы в полиции, не было. Кстати, у него есть какие-нибудь мысли относительно роли Келлера в этом деле?

– Он сомневается в причастности Келлера. Считает, тому после тюремной отсидки просто не хватит для этого душевных сил и мужества.

– Мы закончили, Брок, – сказал Леон Десаи, появляясь в дверном проеме. За спиной у него прошагал в коридор судебный фотограф с большим алюминиевым кейсом с фотооборудованием. Он снял нейлоновую накидку и стянул с рук резиновые перчатки, после чего Десаи, открыв входную дверь, выпустил его из квартиры.

– Понятно… – вздохнул Брок. – Мы все тут закончили. Kaput. Finito. – Он посмотрел на часы. – А я, знаете ли, проголодался. Если мне не изменяет память, миссис Старлинг имела обыкновение посещать небольшой итальянский ресторанчик на углу. «Ла Фортуна» называется. Не желаете ли отправиться туда?

Строгий дизайн, сверхсовременные, непривычные для взгляда стулья и посуда, белоснежные крахмальные скатерти – все говорило о дороговизне заведения. Кэти впервые довелось непосредственно столкнуться со стилем жизни Евы Старлинг. Кэти сомневалась, что она может позволить себе обедать в этом ресторане, как, впрочем, и во всех других, посещаемых Евой.

Меню подтвердило сделанный ею вывод. Просматривая его в поисках скромных спагетти болоньезе, которые пришлись бы ей по карману, и не обнаружив их, она расстроилась и украдкой посмотрела на сидевших с нею за столиком мужчин.

Глядя в меню, Десаи хмурился; потом, перехватив взгляд Кэти, одними губами неслышно прошептал: «Что делать?» У Брока, сквозь свои очки для чтения тоже исследовавшего отпечатанный крупным шрифтом на дорогой лощеной бумаге текст, по лицу постепенно разливалось удивление.

– Теперь я понимаю, почему этот ресторан называется «Ла Фортуна», – наконец сказал Брок. – Но между прочим, все это на мне, – добавил он, жестом отметая короткие невнятные протесты своих младших коллег.

Когда к их столику подошел официант, принимавший заказы на напитки, Брок осведомился, какое вино предпочитала миссис Старлинг, выслушал ответ и не моргнув глазом заказал бутылку точно такого же.