Эта мысль преследовала Андору еще долго после того, как она снова оказалась в зале аудиенций. Почему? Почему?
Глава 4
Андора медленно шла по саду, залитому солнцем. Уже второй раз она была здесь в течение этого дня. Когда бы фрейлины ни ложились спать, на другой день в шесть часов утра они должны были присутствовать на прогулке королевы в саду.
Это был час отдыха ее величества перед встречей с министрами, которые докладывают ей о делах государства. Поэтому Андора уже ранним утром видела эти зеленые, покрытые росой лужайки, аккуратно разбитые клумбы, причудливо подстриженные кусты и все богатство цветущих деревьев и трав, наполнявших воздух ароматом и соперничающих в красоте с драгоценностями королевы.
Был полдень, солнце стояло высоко, и фрейлины отдыхали или занимались вышиванием в своих комнатах. Но королева, прежде чем отпустить их, сказала:
— У меня есть записка к лорду Эссексу. Кто из вас, хотела бы я знать, будет моим посланником? — Она оглядела юные лица, пристально смотревшие на нее, и добавила с легкой усмешкой: — Я могу почти сказать, моим посланником любви? — и прежде чем кто-нибудь успел вымолвить слово, сказала: — Я думаю, что пошлю мою маленькую деревенскую мышку. Она пока еще не испорчена интригами и сплетнями двора и вряд ли будет искать приключений или медлить с исполнением поручения.
На мгновение Андоре показалось, что глаза королевы остановились на хорошеньком личике Мэри Говард, но она произнесла:
— Андора Блэнд, возьмите эту записку. Отдайте ее джентльмену, который сопровождает его высочество, — сэру Хенгисту Вейку, и пусть он передаст ее в руки лорда Эссекса и ни в чьи другие.
«Как это умно задумано», — подумала Андора. Решение королевы отдать ей записку теперь не вызовет ревности ни в одной из фрейлин, потому что только королева и она знали о подлинной причине выбора.
Андора не спала всю ночь, раздумывая над ролью, которую ей придется сыграть, и о том, что она скажет сэру Хенгисту. Вспоминая о том, что она наговорила ему, она краснела снова и снова — ошибка в отношении его была ее мучением и стыдом.
Как легко она вообразила, что это был лишь ничтожный придворный, один из многих, которые слоняются по дворцу, ожидая королевской подачки, бездельничая и проводя вечера в попойках и за карточным столом.
Как ужасно она ошиблась! Сэр Хенгист служил вместе с сэром Франсисом Дрейком, национальным героем Англии, чья репутация была настолько блестящей, что отблеск его славы падал на каждого, кого он знал или с кем вместе плавал.
«Что я наделала, дурочка, — твердила себе Андора, — ведь я оскорбила совершенно незнакомого мне человека».
Нетрудно было вспомнить, что он оскорбил ее первым. Но теперь она не могла не сознавать, что зрелище «крушения» кареты могло быть действительно забавным.
Она возненавидела его за смех — но ведь это не причина, чтобы не ценить его храбрость.
«Никогда не будь несправедливой ни к одному человеку». — Как часто ее отец повторял эти слова, когда рассказывал ей о своих приключениях на службе у королевы!
«Я побеждал врагов, — говорил он, — я убивал людей, я уничтожал их. Но всегда, моя девочка, я боролся за справедливость. Мое дело было верным, и борьба была правой».
Андора металась на своей узкой кровати и думала о том, что она не была ни справедливой, ни правой в своей войне с сэром Хенгистом. Она была пристрастной и капризной — обе эти черты она презирала в себе.
«Я должна извиниться перед ним», — думала она, и это решение было окончательным. И все же ноги ее подкосились и сердце мучительно забилось, когда она увидела его. Он шел ей навстречу через аркаду роз, его черный вельветовый камзол сверкал серебром, его дерзкое оранжевое перо на шляпе колыхалось от ветра, а сама шляпа была надвинута на правый глаз.
Розовый сад был полон благоухания. Он был маленький, окруженный высокой изгородью, за которой было так легко укрыться от любопытных глаз.
Андора присела в реверансе, более низком, чем обычно, чувствуя свою вину и раскаяние.
— Ваш покорный слуга, мисс Блэнд, — сказал сэр Хенгист, склоняясь в своем обычном экстравагантном поклоне.
Андора поднялась и взглянула на него. Ее лицо было бледнее обычного и пальцы дрожали, когда она передала записку с тяжелой печатью королевы.
— Хорошо ли ее величество сыграла свою партию? — спросил сэр Хенгист с едва уловимой насмешкой в голосе. — Довольно трудно понять, почему именно вас послали выполнять поручение, которое обычно было обязанностью Мэри Говард или Бриджит Маннерс.
— Ее величество сказала, что я новое лицо при дворе и не стану участвовать в интригах и сплетнях, — вот почему она выбрала меня.
— Маленькую деревенскую мышку, не так ли? — спросил сэр Хенгист.
Краска залила щеки Андоры. Она надеялась, что он не слышал про это определение, столь мало похожее на комплимент, которое Андора дала себе.
Она ничего не ответила, и он сказал:
— Я не стану дразнить вас. У меня записка, которую вы должны передать ее величеству. — Он протянул ей записку и, глядя на ее опущенные ресницы, спросил: — Вы что-то хотите сказать мне еще?
— Что-то еще? — повторила она, пораженная его проницательностью. Он видел, что она мучительно ищет слова, в которые можно было бы облечь свое извинение.
Но, встретив его сверкающие глаза, она поняла, что он думает совсем о других вещах.
— Я не совсем понимаю, сэр, — сказала она, отступая, — что вы имеете в виду.
— А я и не думаю, что вы понимаете, — отвечал он. — Вы только запомните: никто не будет думать о вас плохо, если вы не откроете никаких заговоров. Поверьте, другие люди в другом месте занимаются тем, что происходит во дворце.
— Но я должна исполнить долг, — холодно произнесла Андора.
— Ваш долг, да, — согласился сэр Хенгист. — Но не ищите опасности. Я уверяю вас, вы не обрадуетесь, если что-то откроете.
— Разумеется, у вас большой опыт, — тихо сказала Андора. — Но, пожалуйста, я что-то хочу вам сказать.
Ее голос стал еле слышным, и она заметила, с каким напряженным вниманием он стал слушать то, что она говорила.
— Что же? — спросил он.
— Я… я хочу… извиниться перед вами, — пробормотала Андора, с трудом подбирая слова, которые, кажется, вызывали у ней шок. — Я не до… должна была так говорить с вами. Но я… я не знала, что вы служили на Карибском флоте, я не знала, что вы были еще кем-то, кроме «человека двора».
— А теперь, когда вы знаете, — сказал сэр Хенгист, и она почувствовала, что веселые, насмешливые нотки снова зазвучали в его голосе, — ваше мнение обо мне полностью изменилось.
