— Ба, пожалуйста… — прошептала Кэт.
Гейб не понял, искала ли она одобрения бабушки или просила разрешения. Или, возможно, даже извинялась. Но Матильда проигнорировала слова внучки, продолжая внимательно рассматривать пару.
— Это серьезно?
— Мы помолвлены, — ответил Гейб.
— Слишком быстро.
— Согласен. Но когда понимаешь, что все правильно, нет смысла ждать.
Теперь Матильда посмотрела на Кэт, и он понял, почему до настоящего момента она игнорировала свою внучку. Она боялась. Боялась, что ее голос сорвется, если она заговорит непосредственно с ней.
— Вы помолвлены несмотря на то, что случилось пять лет назад? Несмотря на то, как она поступила с Джессой?
Он немного помолчал, затем ответил:
— Мы с Джессой никогда бы не поженились, если бы этого не случилось. Она бы вышла замуж за Бенсона Винтерса.
— Возможно. — Матильда поразила Гейба целой гаммой чувств, заложенных в одном-единственном слове, произнесенном шепотом. Ее пальцы, обхватившие бокал, побледнели от напряжения. — Должна сказать, я всегда надеялась, что моя внучка выйдет за тебя замуж. Одно время я даже подумывала о сватовстве. Это было бы так прекрасно. Учитывая историю «Страстного желания». Но… Судьба все решила за меня.
— Вы хотели сосватать мне Джессу?
Матильда покачала головой:
— Кэт. Я всегда собиралась передать ожерелье ей.
Кэт вздрогнула от неожиданности, а Гейб молчал, тщательно обдумывая ответ.
— Оказалось, вы были правы. И даже сватовство не понадобилось, — наконец произнес он.
Губ Матильды коснулась тень улыбки.
— Теперь я это вижу. И я счастлива, потому что Кэт полюбила ожерелье с того дня, как его увидела. — Она бегло взглянула на внучку, но потом снова посмотрела на Гейба. — Похоже, оно помогло ей понять, кто она есть на самом деле. И кем она, в конечном итоге, хочет стать.
Замечание пожилой дамы заставило сердце Гейба гулко ухнуть вниз. Потому что «Страстное желание» и его научило тому, кто он, и сделало тем, кем он стал.
— Но почему вы отказывались продать мне его?
— На то есть причины. Кроме того, поскольку вы помолвлены, вопрос снят. Вскоре ты получишь ожерелье. По крайней мере, его получит твоя жена.
— Ба, ожерелье принадлежит Гейбу, — вступилась Кэт. — Я не буду возражать, если ты его ему продашь. Ведь оно все равно станет его, когда мы поженимся.
— Я не продам ожерелье, — возразила Матильда. — Мне не нужны деньги. Я обещала, что после моей смерти оно достанется тебе, Катерина, так оно и будет. Я держу свои обещания, чему и тебя учила. А что ты сделаешь с ним потом — твой выбор.
— Бабуля… — Кэт соскользнула с дивана и, встав на колени перед Матильдой, взяла ее за руки. — Мне не нужно ожерелье. Мне нужна ты.
В глазах Матильды сверкнули слезы.
— У меня есть свои причины, — повторила она. Затем погладила Кэт по щеке ласковыми пальцами. — Но, может… Хорошо. Я нашла другой вариант. Я не буду завещать тебе ожерелье. Это станет моим свадебным подарком для вас.
Гейб призвал на помощь все хладнокровие, чтобы не выругаться вслух, а Кэт бросила на него беспомощный взгляд через плечо.
— Матильда… — начал он, подозревая, что вмешиваться поздно.
Не дав ему закончить, пожилая дама со стуком поставила бокал с бренди на кофейный столик.
— Да-да. Отличная альтернатива. Лучше, чем наследство. — Она встала, надевая на плечо сумочку и поправляя элегантный шарф. — А когда свадьба?
— Мы еще не… — начала Кэт.
— Скоро, — опередил ее Гейб. — Очень, очень скоро.
— Отлично. Учитывая обстоятельства, чем раньше, тем лучше. Вы… вы же пригласите меня?
Кэт снова бросила на Гейба беспомощный взгляд. Затем кивнула:
— Конечно. Я ни за что не выйду замуж без тебя.
Матильда быстро кивнула. Она сделала в направлении Кэт единственный шаг, но затем остановилась, хотя Гейб видел, скольких усилий ей стоило не сжать в крепких объятиях внучку. Подбородок Кэт дрогнул, она обняла бабушку. И Гейб заметил муку, отразившуюся на лицах обеих женщин. Мгновение спустя Матильда покинула кабинет, гордо выпрямившись.
Кэт молча проводила ее взглядом. Затем повернулась к Гейбу и с ужасом осознала, что произошло.
— Боже, Гейб. Что нам делать?
Он рассмеялся горьким глухим смехом:
— Ты знаешь это не хуже меня. Мы поженимся.
Глава 5
Испуганная, Кэт покачала головой:
— Нет. Мы не можем. Я поговорю с бабулей. Я смогу убедить ее подарить нам ожерелье на помолвку.
Гейб изогнул бровь:
— Думаешь, она согласится?
— Наверное, нет, — наконец признала она. — Но попробовать стоит. Я просто не понимаю, почему она так настаивает на подарке, а не на продаже.
— Кроме нее, об этом никто не знает. Но объясняться она не будет.
— Мне жаль, Гейб. Я не хотела, чтобы все зашло так далеко. Мы не должны жениться. Будем оттягивать свадьбу, пока… — Она замолчала, желая разрыдаться. — Пока бабуля не умрет.
— Она выглядит очень даже живо для умирающей.
Кэт вздрогнула:
— Умоляю…
— Ты говорила правду, объясняя причины нашей помолвки. Все дело в Матильде, да?
— Да. — В зеленых глазах Кэт вспыхнул огонь. — Я сказала, что сделаю все, чтобы помириться с ней.
— Даже выйдешь за меня замуж?
Она кивнула:
— Если другого выхода нет. Похоже, ты тоже готов пойти на это ради «Страстного желания»?
— Готов на все. — Он сделал шаг в ее сторону и притянул к себе. — Кэт, это — символ любви. Любви, которая принесла одни несчастья. Любви, которая началась с одного прикосновения.
— Ты говоришь об инферно?
— О нем, — подтвердил Гейб.
Она нахмурилась, пробегая пальцами по его груди.
— Ты собирался все мне объяснить. Что такое инферно и как оно действует?
— Лучше я тебе это продемонстрирую.
И он это сделал.
Губы Кэт были нежны как шелк, сладки и податливы. Желание противостоять ему еще больше разжигало страсть, стремление победить ее. Он не хотел резко набрасываться на Кэт, как сделал это в лифте. Она должна была сама принять это решение. Единственный способ обуздать инферно — признать желание.
Гейб почувствовал, как Кэт дрожит в его руках. Стоит ему лишь настоять, и она сдастся. Он играл с ее губами, пытался раздвинуть их. Протяжно застонав, она открылась ему. Но он все еще медлил, оставляя выбор за ней. Кэт должна была признать, что хочет его, или отступить.
Он ослабил объятия, чтобы она в любой момент могла отказаться. Но она сама прижалась к нему своими соблазнительными изгибами. Ее руки заскользили по его груди, по шее, погрузились в волосы. Он не знал, сколько еще сможет продержаться, потому что желание было невыносимо до боли.
