Затем Кэт посмотрела по сторонам любопытным взглядом, ища кровать. Она направилась туда, покачивая бедрами и соблазняя его великолепным видом упругих нежно-кремовых ягодиц. У входа в спальную зону она застыла и бросила взгляд через плечо. Ее великолепные волосы рассыпались по плечам и ниспадали на пышную, высокую грудь. Богиня соблазна собственной персоной. Но тут Гейб вспомнил, что древнегреческая Ате в то же время и богиня бедствий, которая, ослепляя разум и сердце человека, запутывает его в преступление и подвергает бедствиям, проистекающим от его безрассудных поступков.
Все сходится.
— Идешь? — спросила она его голосом полным такого сладостного обещания, что Гейб почувствовал, что готов упасть перед ней на колени.
Глава 6
Этого оказалось достаточно. Всего одно слово. «Идешь?» И он пошел, издав дикий глубинный звук, одновременно напоминающий рычание и возглас победителя. Истинный мужской клич.
Он подбежал к ней, схватил в объятия и завлек в комнату. В считаные секунды они оказались на кровати, упав на шелковое одеяло бронзового оттенка. Кэт, казалось, пыталась придать своему точеному лицу бесстрастное выражение. Но от Гейба не мог ускользнуть ни один нюанс: ни уязвимость в мерцающем блеске зеленых глаз, ни страсть, застывшая в уголках чувственного рта.
Он провел пальцем по ее векам, губам, скользнул вниз по подбородку.
— Так много противоречий.
— Ты видишь только это? — прошептала она.
— Ты хочешь меня.
— Это правда.
— Но ты не хочешь хотеть меня.
— И это тоже правда.
— Это лежит в основе наших отношений.
Дыхание Кэт замерло.
— Ты хочешь меня отговорить?
Черт! Нет! Но…
— Я не хочу, чтобы остались сожаления. Чтобы ты снова заговорила об обязательствах до того, как на твоем пальце окажется кольцо, — ответил он, удивляясь нежности в своем голосе. По какой-то странной причине она пробуждала в нем именно это чувство. — Я хочу быть честным, Кэт.
— Не здесь. Не сейчас.
Ее комментарий очень удивил Гейба.
— Ты хочешь, чтобы я тебе соврал?
— Я бы хотела ответить тебе утвердительно, но боюсь, это будет ошибкой.
Он ее понял. Ведь он сам недавно предпочел мечту реальности.
— Вот что я скажу… Давай сосредоточимся на том, чего мы хотим, и забудем ненадолго то, чего не хотим.
— Мне бы этого очень хотелось, — произнесла она, но не обняла его, а слегка приподнялась на локтях. — Что скажешь о еще одной сделке?
Он простонал, не зная, плакать или смеяться:
— Опять переговоры?
— Очень короткие. Похоже, единственное, насчет чего мы достигли согласия, — это насчет того, что нас физически влечет друг к другу. Как ты сам сказал, мы могли бы сопротивляться. Но, честно говоря, мы не можем противостоять этому влечению.
— С этим я не поспорю.
— Давай сделаем еще один шаг вперед. Давай установим, что кровать будет единственным местом, где мы всегда будем честны друг с другом? Местом, где, как бы больно это ни было, мы никогда не соврем друг другу?
— Полностью обнаженные?
Она кивнула:
— Во всех смыслах этого слова.
Гейб потянулся через нее к тумбочке, где лежали презервативы. Он с самого начала надеялся, что этот момент настанет. Не говоря ни слова, Гейб взял Кэт за подбородок и поцеловал, скрепляя поцелуем их очередной договор. Ее губы раскрылись, и их языки начали дикий танец. Ее поцелуи были божественно игривы и сладки.
Но этого уже было недостаточно.
Он хотел от нее много большего. Хотел предложить ей намного больше. С трудом контролируемое желание призывало его сорвать с нее шелк и кружево и войти в нее, но что-то удерживало его. Возможно, девственно-чистый цвет белья, поразительно трогательный своими маленькими цветочками в районе соединения шашечек. Такие же цветочки украшали полоски на бедрах, невероятно противоречащие ее обычной манере одеваться в строгом европейском стиле.
И он решил послушать внутренний голос. Это их первый раз. Еще будет немало возможностей для спонтанного, дикого секса. Но сегодня он не станет спешить. Он приведет ее к оргазму нежными, медленными ласками. И начнет с самого ее центра.
Он опустил голову и начал целовать ее теплый живот, вдыхая неповторимый женский запах. Она задрожала от удивления и слегка изогнулась в его руках. Он улыбнулся, убедившись, что застал ее врасплох. Как и планировал. Она привыкла все контролировать. С ним в постели это не пройдет. Он планировал разрушить все ее защитные стенки, заставив полностью утратить волю и контроль.
Гейб провел руками по ее бокам, поигрывая милыми цветочками на бедрах. Он почувствовал, как дрожит ее живот и как все ее тело напряглось в ожидании, когда он снимет с нее трусики. И снова ему показалось, что она неуверена и немного смущена.
— Гейб, что ты делаешь? — прошептала она.
— Играю. — Он поднял взгляд. — Никак не могу решить, какой аттракцион выбрать первым.
Кэт застыла, пораженная его ответом. Видимо, она воспринимает секс слишком серьезно. Очень жаль, правда. Секс должен быть развлечением. Но Кэт вдруг рассмеялась, расслабившись в его объятиях.
— Поиграем? — Она опустила руки вниз и погладила его по животу. — Я бы начала с «Американских горок».
Он сжал ее грудь.
— Мне всегда нравился автодром.
Она увидела его эрекцию:
— Я думала, ты любишь пробовать силу, ударяя молотом. Наверное, ты не уходишь, пока не выигрываешь на этом аттракционе все призы.
— И на этот раз я очень постараюсь. Начнем с «Тоннеля любви» или закончим на нем?
Она обняла его за шею и притянула к себе. Они прижались друг к другу каждым своим изгибом.
— Можешь начать, можешь закончить. Пока ты со мной, я готова согласиться на любой аттракцион.
Он улыбнулся тому, как сильно ее расслабила его игра, как комфортно она почувствовала себя в его объятиях. Все ее сомнения улетучились, и она отдалась блаженству момента и нарастающему желанию. Он видел блеск удовольствия в ее зеленых глазах, ощущал дрожь предчувствия на ее губах, слышал нетерпение в ее низком сексуальном смехе. Он пробудил все это в ней, прогнав сомнения и тени прошлого. И все перестало иметь значение. Кроме настоящего.
Они сняли белье и продолжили игру, пристально изучая тела друг друга. Только что они смеялись над забавными сравнениями и вдруг…
Гейб застыл, и забавы отошли на задний план. Смех растворился в лучах солнца, скользнувших по телу Кэт. Зима придавала свету бледный хрустальный оттенок, окутывавший Кэт светлой аурой и превращающий ее в отстраненную красавицу, тела которой никогда не касался мужчина. Невероятное ощущение. При этом ее тело посылало импульсы такой горячей страсти, что Гейб снова задохнулся от невероятного противоречия.
