— Хорошо, бвана, — покорно согласился Юсуф, — но как быть с едой? — он указал своей клешней на глиняную сковородку.
— Если тебе нравится, съешь, пожалуйста. Кстати, где ты раздобыл этих милых кузнечиков?
— Пока вы ходили с Амабагой, прилетела целая туча… Я наловил полный мешок.
У меня снова ком подкатил к горлу. И я жалобно попросил:
— Может, мы лучше выпьем кофе?
— Как прикажете, бвана.
Звезды висели над головой. Дымный след прочертил Млечный Путь. Золотые точки созвездия Плеяды зависли у самого горизонта — верный признак скорого окончания сезона дождей.
Юсуф вздохнул.
— Мадам Кристина рассказывала, что на небе светятся другие земли. Но почему же тогда они падают? Разве может падать земля с неба? Нет, это глаза бога Ньябинги. У него много глаз. И когда человек умирает, Ньябинги плачет, и мы видим, как падают слезы. Ньябинги много плакал, когда умер молодой бвана Руди. Я очень любил Руди, он был мне, как сын, — Юсуф опустил голову. — Я научил его всему, что знает мой народ. Зачем он поехал в страну, где, говорят, в холодный сезон вода становится тверже дерева и идет сухой дождь? Кому нужен сухой дождь? И разве нельзя учиться на большого бвану в Найроби или Дар-эс-Саламе? Если бы Руди остался жив, я не был бы теперь одинок, как старый слон…
Ночь заполнена звуками и шорохами. Где-то совсем рядом возится, взвизгивает и постанывает обезьяна, равномерно гудит лес, точно работает таинственный механизм. Но вот гул нарушается мощным рыком. Леопард? Ночные птицы и цикады объединены страстным желанием перекричать друг друга.
В тростниковой хижине стоит одуряющая духота, пропитанная сладким запахом тростника. Под накомарником дышать совсем нечем. Рядом со мной на ложе единственное оружие — мощный аккумуляторный фонарь. Когда станет совсем невмоготу, можно нажать на кнопку, и голубоватый луч вспорет спрессованную темноту
В детстве, помню, меня потрясла книга «Янки при дворе короля Артура», где герой вдруг проваливается в средневековье Мои ощущения похожи на чувства человека, вдруг оказавшегося в каменном веке.
Общество проделало путь от нейлона до искусственного меха, который трудно отличить от натурального, а здесь люди носят набедренные повязки и накидки, сплетенные из волокон сизаля. Здесь деньги не имеют цены, и популярностью пользуются не доллары, а монетки с дыркой. Во времена изящных зажигалок «рансон» огонь добывают трутом…
Нужно отдать должное Амабаге, он превосходный режиссер — сцена у Дерева духов поставлена профессионально. Пустая коробка из-под фансидара сыграла роль тотема.
Неплохой ход. Мне стало жаль гачига. Их бог демократично живет в дупле, ему не нужен Руанский собор. И вековые предрассудки гачига выглядят, думается мне, естественней, чем суеверие интеллектуалов.
У меня в Москве есть знакомый физик, кандидат наук, который серьезно занимается спиритизмом Да что там спирит-любитель! В Англии функционирует официальное общество спиритов.
А знахарство, черная магия и прочая галиматья? Волны интереса к оккультным наукам периодически захлестывают человечество. Расщепили ядро, заглянули в ген, а к бабкам-ворожеям и всякого рода знахарям и по сей день паломничество. Отчасти это объясняется извечной верой человека в сказку. Но согласитесь, одно дело знахарь-туземец, другое — кудесник, который лечил все болезни настоем из требухи. Причем никаких ритуалов, все, как в винном магазине: платишь деньги, получаешь бутылку зелья.
В первобытном знахарстве, по крайней мере, есть нечто поэтическое. Однажды в небольшой деревушке на берегу Красного моря я наблюдал, как священнодействует знахарь-бедуин. Меня, неверного, укрыли за занавеской в палатке знахаря, чтобы я в щелку мог ознакомиться с его методами работы. Бог мой, если бы у нашего задерганного поликлинического врача была хоть треть времени, которое знахарь тратит на прием больного!
Это не прием, а настоящее ритуальное действо В нем и пение сур из Корана, и письменное обращение к аллаху. Причем записка с просьбой закладывается в раковину моллюска, а раковину кладут на тлеющие угли.
Чтобы слова прошения точно попали к адресату, больной должен вдыхать дым и читать молитвы. После чего знахарь несколько раз ударяет страдальца по голове куриным яйцом, воплями изгоняя злой дух…
Перед глазами вновь замелькали картины из сегодняшнего шоу. Шоу для меня и Амабаги, но люди, дергающиеся в конвульсиях под Деревом духов, верили и в бога Бакама, и в мое божественное предназначение. Верили искренне и готовы были умереть за веру.
Среди писка и шелеста джунглей возник вдруг чужеродный звук. Я с удивлением прислушался. Так и есть, пианист на другом континенте исполнял мелодию Джорджа Гершвина. Ясно. Великий колдун Амабага включил транзистор. Батарейки, что я привез, пригодились.
Утром меня разбудил крик Юсуфа.
— Бвана, проснитесь! Бвана!
Влажная темнота хижины насквозь прошита упругим пучком света — свет падает из круглого отверстия. Любопытно, как я вчера пролез в эту дырку?
— Заходи, Юсуф.
Я с трудом выпутался из накомарника, он отяжелел, набряк от влаги.
— Как дела, Юсуф?
— Все очень хорошо, бвана. Надеюсь, вы хорошо спали?
— Отлично.
— Я принес вам воды умыться. Через несколько минут будет подан завтрак. Я не знаю, нужна ли горячая вода для бритья? — Он с восторгом и завистью смотрит на мои усы.
— Юсуф, ты хочешь, чтобы я их сбрил? — Я намотал на палец колечко жестких волос.
— О, нет, бвана. — Юсуф говорит с таким испугом, словно я собрался сам себе удалить ногу.
Когда бог Бакама создавал воду, он знал, что делал. Даже отдающая болотной гнилью вода — источник бодрости.
В тропиках неплохо знать, кто вас посещает ночью. С фонарем обследую хижину. По противомоскитному пологу прогуливаются комарики. Не нужно быть большим специалистом по медицинской энтомологии, чтобы определить, что они относятся к роду мансония: характерные усики, пятна на крыльях. В ярком свете фонаря они дружелюбно демонстрировали свои отличительные знаки. Комарики эти переносят геморрагическую лихорадку. Факт немаловажный.
Под своей койкой обнаружил рубчатый след змеи. Теперь буду знать, что, прежде чем опустить ноги, надо посветить фонарем.
В круглое отверстие моего улья протиснулся Юсуф с деревянным подносом.
— А вот и завтрак, бвана.
Юсуф поставил поднос на обрубок дерева, заменявший стол. Кофе, поджаренный хлеб, банка рыбных консервов. Любопытно, как ему удалось поджарить хлеб? Насколько я помню, тостера у нас с собой нет. А может, использовал ту глиняную сковородку, на которой вчера жарил саранчу?
