— А вот и завтрак, бвана.
Юсуф поставил поднос на обрубок дерева, заменявший стол. Кофе, поджаренный хлеб, банка рыбных консервов. Любопытно, как ему удалось поджарить хлеб? Насколько я помню, тостера у нас с собой нет. А может, использовал ту глиняную сковородку, на которой вчера жарил саранчу?
Итак, если все пойдет по плану, Анугу скоро доставит моих помощников. Дальше — осмотр больных, забор материала на исследование, вакцинация, если, конечно, не будет сомнений, что мы имеем дело с Рифт Валли.
Хорошо бы все обставить в ритуальном духе: так привычнее для гачига. Для массовой вакцинации необходим поток. Хижина отпадает. Тесно, темно. Нужно соорудить навес. И под тамтам! Идеальный вариант. Детали обговорю с Амабагой. Великий колдун, как я вчера убедился, неплохой постановщик всякого рода таинств.
Деревня даже утром, в дождь, выглядит праздничной и умытой. Над несколькими хижинами струится дымок. Гачига вернулись в деревню. Значит, мне удалось подавить у них страх.
Амабага встретил меня приветливо. На нем вылинявшие армейские брюки, рубашка цвета хаки. Трудно представить, что это он вчера в ритуальном облачении скакал у священного дерева.
— Не угодно ли присесть, мистер Эрмин? — Он пододвинул мне грубо сколоченный табурет. — Все хорошо. Старейшины соберутся у моей хижины через полчаса. Тогда и наметим конкретный план действий. Должен сказать, вы произвели на них сильное впечатление.
— Весьма польщен. А когда появятся мои помощники?
— Через час, не раньше, Анугу пошел за ними на большой лодке.
— Похоже, что люди гачига вернулись в деревню?
— Только здоровые, мистер Эрмин. Больные остались на острове. Что бы вы хотели сказать старейшинам? Они, наверное, уже собрались.
Я коротко пересказал Амабаге свои соображения по поводу навеса, процедуры подворных обходов и массовой иммунизации. Не забыл упомянуть о пользе ритуалов.
— Ну теперь вы большой друг бога Бакама, — Амабага усмехнулся. — Думаю, особых сложностей не будет. Скажите, мистер Эрмин, вы встречались с доктором Торото?
— Конечно. Он организует работу по ликвидации эпидемии. Насколько мне известно, Торото — ваш одноклассник.
Амабага кивнул.
— К сожалению, наши пути разошлись… Но мне бы хотелось, чтобы Торото знал, что я все делаю для пользы гачига.
— Разумеется… Президент лично следит за ситуацией в этом районе. Я думаю, для вас это лучший способ разрешить недоразумения.
— Пожалуй. Ну, что ж, давайте выйдем к старейшинам.
Старейшины сидели на обрубке ствола пальмового дерева, молча курили трубки, сплевывая на землю. Изможденные лица, жидкие бородки в редкой проседи. У самого старшего бельмо на правом глазу. Речная слепота.
Дождь перестал, из-за рыхлой, оплавленной по краям тучи выкатилось солнце. Вода в озере стала цвета кофе с молоком.
Вид у старейшин был угрюмый, при нашем появлении они не встали и вообще не выказали особой заинтересованности. Спокойно выслушали мои предложения в переводе Амабаги, изредка прерывая их короткими восклицаниями, покивали усохшими головами и разошлись.
— Старейшины чем-то недовольны?
Амабага пожал плечами.
— Вчера вечером умерли еще две женщины и ребенок. Они просят поскорее приступить к изгнанию злого духа. Теперь все зависит от вас, мистер Эрмин. Как вы полагаете, сколько времени потребуется, чтобы приостановить болезнь?
— Трудно сказать. Я ведь еще не видел больных… Но не меньше недели
День разгорался. Со стороны болот тянуло удушливой гнилью. Можно себе представить, что здесь будет в сухой сезон.
— Скажите, Амабага, почему гачига живут среди этих ужасных болот?
— Им негде больше жить, мистер Эрмин. Они ушли сюда, спасаясь от вазунгу. Гачига свободолюбивы, не терпят над собой власти. Заметьте, они не стали ни католиками, ни протестантами, а, как и их предки, поклоняются духу бога Бакама.
— Но ведь на побережье озера немало земель. Зачем же уходить на острова?
— Дорогу на острова знают только гачига Раньше люди моего племени укрывались на островах от нашествия пигмеев, а теперь от собственных властей. — В голосе Амабаги чувствовалась искренняя горечь, — Простите, я не спросил, как вы провели ночь?
— Спасибо, вполне терпимо.
— Можно еще вопрос, мистер Эрмин?
— Да, конечно.
— Что заставляет вас… заниматься таким делом? Ведь вы рискуете… Деньги?
— Я вчера впервые присутствовал на обряде. И он мне понравился. Да, представьте себе. Так вот, у меня тоже есть Дерево духов. Я служу ему, как могу…
Амабага недоверчиво глянул на меня, но промолчал.
Мои помощники появились часа через два. Я уже стал терять терпение. Впереди важно шествовал Анугу с большим ящиком на голове, за ним плелись Мгунгу и Акоре. Вид у них был невеселый. Шествие замыкали два воина с поклажей.
Увидев меня, Мгунгу сказал:
— Мистер Эрмин, мы думали, с вами что-то случилось
— Я же послал записку. Ладно, Мгунгу, все в порядке. Рад вас видеть. Времени у нас мало, придется обойтись без отдыха Вы, Мгунгу, пойдете со мной на остров осматривать больных, а Юсуф и Акоре займутся устройством.
Акоре согласно кивнул и подтянулся — в нем чувствовался солдат. Юсуф принес мой врачебный чемоданчик и флягу с водой.
В лодке нас уже ждал Амабага с двумя воинами, совсем еще мальчиками. Они были сильно истощены, глядели на меня с детским любопытством. Сколько небылиц сочинили про кровожадных африканцев, а они доверчивы, как дети. Им удалось сохранить то, к чему иной цивилизованный европеец относится порой с усмешкой: готовность бескорыстно прийти на помощь ближнему, уважение к законам племени и старшим по возрасту. Да и многое другое, в том числе и веру в чудо.
Поверили же гачига мне, белому человеку! Интересно, коробка от фансидара еще лежит в дупле священного Дерева духов или ее утащили любопытные обезьяны? И еще я подумал, что профессионал во мне уже берет верх. Тяжелая дорога, утомительный обряд, бессонная ночь — все отошло назад, уступая место интересу, который и должен испытывать эпидемиолог, если ему не осточертела его профессия.
И в нашем ремесле бывают пики, что-то вроде звездного часа. Были пики и у меня. Например, я видел сомалийца Али Мауф Маалина — последнего на земле больного оспой. Оспа уничтожена, это ли не проявление величия человеческого духа?
Я знал, что сейчас увижу, знал, как поступлю. Обычная цепь профессиональных действий, где за каждым движением стоит опыт, многие и многие дни, проведенные в лабораториях и эпидемических очагах. Никаких чудес, к сожалению, не предвидится. Работа.
