Читаем без скачивания Гончаров попадает в притон - Михаил Петров

- Ты че орешь, никогда не видела?

- Но, Констанция, ты гермафродитка?

- Какая Констанция? - Наконец-то я все вспомнил и заржал сытым жеребцом. Я-то Константин, а ты, дура, могла бы поправить халатик, а то и присесть на секундочку, эка невидаль для тебя. Что молчишь-то?

- Я испугалась.

- Как козел капусты. У тебя есть чего-нибудь пожрать?

- Под тобой ящик, там должно что-нибудь найтись.

Нагнувшись, я открыл крышку сундука и, запустив руку внутрь, вытащил кучу пакетов. При ближайшем рассмотрении это оказались презервативы.

- Ты меня этим хочешь накормить? Наверное, я похож на Жевастика?

- Ты похож на сбежавшего уголовника, убившего медсестру. Я ухожу.

- Стой. - Я откинул ее к раскрытому сундуку и для верности придавил коленом. - Нам с тобой есть о чем поговорить.

- Не надо, не убивай меня, я никому ничего о тебе не скажу, правда, не убивай, я боюсь! Хочешь, я возьму у тебя? Я хорошо беру, только не убивай. Давай, я сейчас, у меня классно получается, клиенты довольны...

- Тьфу ты, - я грязно выругался, - если б ты не напоминала о своих платных донорах, может быть, я и позволил бы тебе... А теперь слушай внимательно. Я буду задавать вопросы, а ты, умненькая девочка, должна мне все-все рассказывать. Если начнешь хитрить, то заберу тебя как свидетеля.

- Куда? - От страха она опять шлепнулась голой задницей в сундук. И это было очень кстати. Там что-то, звякнув, разбилось. Видимо, осколок воткнулся ей в рабочие зоны. Выскочив пробкой, она заметалась по крохотному шалашу, окрашивая зелень листвы в багрянец блудливой осени. Тоскливо подвывая, она скинула окровавленные плавки, силясь рассмотреть нанесенные травмы.

Проклиная всех чертей, вместе взятых, я повалил ее на низлежащее бревно задницей кверху и попробовал определить тяжесть ранения. В медицине я не силен, но понял сразу, что, кроме филейного мяса, ничего не повреждено. Порез оказался длинным, но неглубоким,

- Да не вой ты, не вой. Целы твои функциональные органы. Перевязать бы чем? Да промыть не мешает.

- В сундуке аптечка, там все есть: бинты, прокладки, дезинфицирующие растворы, спирт...

- Спи-и-ирт? Тогда мы тебя поставим на ноги сегодня.

Помогая фонариком, я вытащил все то, что, по моему мнению, могло пригодиться для операции.

- Как там у меня?

- Как у Мадонны.

- Нет, правда, большой будет шрам?

- Срам большой, а шрам должен исчезнуть, если ты зашьешь рану.

- Как?

- Иголкой с ниткой. Сейчас переоденемся и поковыляем к трассе, ты знаешь дорогу покороче?

Через два часа, в длинном малиновом пиджаке пропавшего Гены и в коротких широких Галкиных джинсах, я сидел в приемной травмпункта с нетерпением пастуха, поджидающего свою овечку.

- Вы ей кто будете? - спросил строгий травматолог.

- Друг, а что, пострадавшая иного мнения?

- Она говорит, что вы ее любовник!

- В современной лексике эти понятия тождественны.

- Умный больно.

- Умный, - согласился я.

- Тогда зачем ты ей жопу распорол?

- Захотел и распорол, я вообще маньяк-убийца! И фамилие мое Щикотило. Понял?

- Ты знаешь, какой диагноз вынесли бравому Швейку на призывном пункте?

- Нет.

- Идиот форменный.

- Рад стараться!

- Слушай, а ты всю ночь ее трахал? Все распухло.

- Рад стараться!

- Ну старайся, старайся, кобель! Сейчас она выйдет. Домой отвезешь, пусть хоть с утра отдохнет.

Такой роскоши ни себе, ни ей я позволить не мог, поэтому сразу же потащил ее в укромный уголок городского сада.

- Теперь говори, - твердо и непреклонно начал я, - все говори. Когда последний раз ты видела Геннадия?

- Ночью - с первого на второе. Он спустился к нам из того ресторана, весь ободранный, в крови и пьяный в стельку. Спрашиваю его: "Что случилось?" Говорит, что упал, споткнулся. Я его сразу утащила в нору, кое-как отмыла, привела в чувство. Потом он говорит, что ему пора возвращаться в ресторан, его там ждут. Я ему говорю: "Не ходи, темень кромешная, а подъем крутой, не дай Бог, шею сломаешь, уговори кого-нибудь из клиентов, чтобы тебя туда подвезли". Он согласился и ушел. Больше я его не видела. Остался только пиджак.

- Какие машины стояли на пляже? На чем он мог уехать?

- Не помню, но точно знаю, что стоял Жорин "жигуленок" и еще две-три машины.

- Ладно, езжай домой и не высовывай носа, пока я тебе не разрешу. Давай свой телефон.

- Какой грамотный, да кто ты такой? Зек несчастный, скажи спасибо, что я тебя в травмпункте не заложила. Ходит по пляжу, бесплатно баб разглядывает, а потом за кустиком онанирует. Видали таких.

"Господи, - подумал я, - бедный Гончаров, кем только не пришлось тебе побывать за последние четырнадцать часов. Каких только половых извращений ты не изведал, старый безобидный алкоголик".

- Ты вот что, шлюха речная. Во-первых, закрой свою поганую крикушку подгузником, во-вторых, закройся дома, не выходи даже за хлебом, и в-третьих, знай, что я хочу выручить тебя из беды, которая, кажется, повисла над тобой в связи с исчезновением Длинного Гены. Это все, что я могу сказать тебе на данный момент. А теперь давай твой телефон и пять "штук" на такси.

Во двор я входил с опаской, несмотря на раннее утро. Охота за мною была вполне возможна как со стороны убийцы, так и со стороны милиции. А возможно, и Длинный Вован с долговязым доктором устроили за мной слежку. Ох и не нравится мне этот сын Соломона. Нет, на убийцу он, пожалуй, не тянет, но мыслит он аналитически и безошибочно.

Недаром ковыряется в наших мозгах. Мыслит нешаблонно, изучить его, наверное, невозможно. Я поймал себя на мысли, что как-то пытаюсь привязать его к убийствам. Хотя никаких на то оснований не имею, кроме личной антипатии. Но ее можно засунуть в задний карман.

Еще один неприятный момент. Почему меня хотели убить? Кто мог знать, что я занялся делом Полякова? Во-первых, сам Поляков, его адвокат Семушкин, полковник Ефимов. И еще убитый по моей милости почтовый парнишка. Вот и весь тебе ответ. Самое вероятное, что отправной точкой явился именно он.

- Ты чего пригорюнился? - улыбаясь, навстречу мне шел Юрка. - Или переживаешь, что давно в лоб не получал?

- Нет, я переживаю за твою жену.

- И давно?.. Что у тебя за наряд?

- Давно, как только увидел вас вместе.

- Опять какую-нибудь пакость выдашь. Не надо.

- Не буду. В твоем департаменте мною интересовались?

- Не знаю. Не слышал. Ну ладно, я тороплюсь.

- Мы тоже, - завидя во дворе свою соседку-спасительницу, заторопился я.

Она сидела на скамейке спиной ко мне, а у ног ее лежала собака. Тот самый дог, которому я был весьма обязан. Уныла и грустна была его перебинтованная морда, и грустной казалась спина хозяйки.

Я осторожно тронул ее за плечо. Собака не реагировала, но хозяйка дернулась и сникла, словно налетела на неизбежность. Обернулась затравленно, будто ожидая удара, и... рассмеялась легко и свободно, разом сбросив гранитный гнет.

- Мамочки! Да ты никак из публичного дома. Ой, не могу. А штаны-то до колен, Федор, ты посмотри на его пиджак, ой, умора... а... ты...

Она побелела, непроизвольно прикрылась локтем, будто отстраняясь от удара. Я все понял.

- Успокойся, Валя, пойдем домой, я тебе все расскажу. Не бойся. Это не тот пиджак, хотя и очень похожий. Просто мне было нечего надеть. Пойдем, Валя.

Она поднялась, погладила пса, и тот, с трудом поднявшись, заковылял между нами.

- Что с ним?

- Потом расскажу. Не могу. Мне страшно.

Уже в доме она рухнула на диван и заревела - взахлеб и надолго. Псина свалилась тут же, тяжело дыша и вздрагивая. Я стоял дурак-дураком, не зная, что делать. Сбегав на кухню, принес ей воды и водки.

- Валя, милая, ну успокойся, выпей воды, а лучше водки. Расскажи, что случилось. Муж приехал?

- Если бы, - улыбнулась она сквозь слезы, - где твоя водка и вода, давай.

Поперхнувшись, она все же выпила половину бокала, судорожно заглатывая, запила водой. Потом откинулась на спину, закрыла глаза. Я допил остатки и сел рядом, гладя ее роскошные локоны. Наконец она заговорила, сначала с трудом, как человек, вновь переживающий кошмар.

- Мне страшно! Костя, мне по-настоящему страшно. Я раньше никогда не верила в разную чепуху типа предсказаний, предрешений, рока. Вся эта чушь мне казалась настолько абсурдной, что и думать-то о ней казалось нелепостью. У меня была вполне реальная, обеспеченная жизнь, с машиной, дачей, квартирой, порядочным мужем и прочим дерьмом. Мне казалось, что так и нужно жить уважающим себя людям. Периодически бывать на элитных презентациях. Периодически самой устраивать званые вечера. Налаживать контакты с нужными людьми, самой помогать людям, если они достойны того. Я тебя утомила, наверное.

- Нет, Валя, рассказывай.

- Принеси еще себе водки, а мне джина, о Господи, какая же проститутка тебя измазала этой помадой. Ты хоть в зеркало смотрелся?

- Нет, но на меня как-то необычно смотрели прохожие. А сосед, мент из нашего подъезда, вообще при виде меня чуть не лопнул со смеху.