— И зря суда испугался, — сказал Антон. — Свидетели подтвердили бы твою невиновность, и схватил бы Проня по своему заявлению, как миленький.
— Зря! Это для милицейских суд не страшен. Вы все законы знаете, с судьями — по имени-отчеству. А мы в этом отношении люди темные. Только секретарь объявит: «Встать. Суд идет!» — у нас коленки затряслись. И свидетели дома храбрятся, а как за дачу ложных показаний распишутся, так в рот судье начинают заглядывать, чтоб ответом угодить. По себе знаю. Был один раз в свидетелях. Судья задает вопрос, а я глазами хлопаю, боюсь лишнее слово сказать. После сам над собою смеялся…
Непринужденно начавшийся разговор прервала мать Столбова. Заглянув со двора в избу, она тревожно сказала:
— Вить! А следователь-то, наверно, и впрямь утоп. Не зря Слышка суетился — милицейская машина у конторы остановилась.
— Чокнулись вы со Слышкой! — Столбов сердито указал на Бирюкова: — Вот он, следователь! А ты: «Утоп! Утоп!».
«Кто там из милиции приехал?» — удивился Антон и предложил:
— Идем со мной. Дорогой о колодце расскажешь.
— Что о нем рассказывать?.. — словно испугался Столбов, однако все-таки пошел с Антоном.
Шли молча. У конторы увидели Кайрова, милицейского шофера и старика Стрельникова.
— Я, слышь-ка, как увидал его на тракторе с Витькой, стал звонить в милицию сызнова. Дак опять же телефон отказал, — виновато оправдывался Егор Кузьмич.
— Ты, Слышка, как всегда! — вмешался в разговор Столбов. — Слышал звон, да не знаешь, где он.
Кайров, видимо, уловил запах водки и строго посмотрел на Столбова:
— А ты, дорогой, шел бы спать, пока на пятнадцать суток не напросился.
— Это за вами не заржавеет, — обронил Столбов и отошел к конторе, на дверях которой висела свежая киноафиша.
Кайрова вроде током передернуло:
— Что вы сказали?
Столбов оглянулся:
— Что слышали.
— А ну вернись!
— А иди ты…
Лицо Кайрова побагровело, глаза расширились. Он как будто поразился смелости Столбова — очень уж небрежно колхозный тракторист от него отмахнулся. Бирюков, молча наблюдавший эту сцену, с упреком проговорил:
— Нельзя же так, товарищ капитан.
— Что?.. — Кайров уставился на Антона. — Заступник?! В рабочее время купаешься, как на курорте. Водку с кем попало хлещешь, а я должен бросать свои дела и разбираться. Мальчишка!
— Не пил я, — нахмуренно сказал Антон.
— Что, по лицу твоему не видно? Стоишь, как рак вареный!
Бирюкова словно ударили. Ударили больно, неожиданно. В какой-то короткий миг он почувствовал на себе любопытный взгляд старика Слышки, увидел лукавую улыбку молоденького милицейского шофера, заметил, как Столбов удивленно оторвался от чтения афиши. И, не отдавая отчета своим словам, неожиданно ляпнул:
— Не говорите глупостей, товарищ капитан.
Кайров опешил:
— Оскорбление?..
— Нет, диагноз, — по инерции съязвил Антон и лишь теперь отчетливо представил, каких дров только что наломал. Кайров был обескуражен. Однако, как у боксера, случайно ударившего противника ниже пояса, у Бирюкова не было удовлетворения от победы. Виновато оглядевшись, он увидел растерянно открывшего рот Слышку, испуганное лицо шофера. Во взгляде Столбова прочитал удивление: «Зачем ты так?» — и, не зная, что ответить на этот немой вопрос, пожал плечами.
Кайров, как говорится, рвал и метал, но Антон не слышал угроз. С трудом сообразив, что ему приказывают садиться в машину, вспомнил о ключе от кабинета Чернышева. Подошел к Столбову, передал ключ, подумал, что мог бы отдать его Екатерине Григорьевне, к которой все равно надо заехать за оставленными вещами. В голову почему-то пришла фраза Столбова о свадьбе. Антон улыбнулся и с наигранной веселостью сказал:
— Кина не будет, Витя.
Уже из машины увидел, как к Столбову подошла Зорькина. Она была в белой кофточке и короткой черной юбке. Так же, как утром, блестели туфли-лакировки. Но вместо голубой косынки с якорьками на плечи небрежно накинут прозрачный желтый шарф.
12. Мутное дело
Подполковник Гладышев пришел на работу в хорошем настроении. Где-то около полуночи ему на квартиру звонил вернувшийся из Ярского Кайров и доложил, что Бирюков отделался легким испугом, жив и здоров. Правда, старший оперуполномоченный уголовного розыска не преминул заметить, что расследование случая с колодцем не продвинулось ни на йоту, но после хорошего сообщения о Бирюкове это ничуть не расстроило подполковника.
Неприятности начались на работе, когда из Ярского позвонил Чернышев. Слышимость, как и вчера, была отвратительной. Из всего разговора подполковник понял только, что Кайров, будучи в Ярском, на какого-то выпившего тракториста оформил какой-то материал, и Чернышеву уже звонили из милиции, требуя направить парня в райцентр не то для разбора, не то для отсиживания пятнадцати суток.
— Не хулиган Витька! Понимаешь, не хулиган! — рассерженно хрипел Чернышев в телефонную трубку. — У меня свидетель есть, который присутствовал…
— Я разберусь, Маркел Маркелович. Разберусь! — успокоил Чернышева подполковник и, положив трубку, вызвал к себе Кайрова.
Кайров спокойно выслушал подполковника:
— Узнаю Маркела Маркеловича. За каждого своего колхозника разъяренным тигром поднимается.
— Что там у вас произошло?
— Пустяки. Погорячился я. Сейчас скажу ребятам, чтобы не вызывали Столбова. Вот с Бирюковым серьезней… — Кайров достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и подал его подполковнику: — Это мой рапорт.
Подполковник, нахмурясь, прочитал исписанную мелким почерком страницу, с недоумением поднял глаза на Кайрова:
— Все правда?
— К сожалению, да.
— Сейчас приглашу Бирюкова. От таких выходок надо отучать немедленно.
Кайров встретился с подполковником взглядом:
— Мое присутствие будет мешать Бирюкову оправдываться. Лучше, если вы переговорите с ним один на один.
Подполковник, отпустив Кайрова, стал перечитывать рапорт. Зная горячий характер старшего оперуполномоченного уголовного розыска, он не мог вот так сразу поверить в его безгрешность и хотел найти причину, из-за которой разгорелся сыр-бор. Но ничего не нашел — поведение Кайрова, судя по рапорту, было безупречным. Вызвал Бирюкова, подал ему рапорт, сердито сказал:
— Читай!
Антон внимательно изучил кайровскую писанину, сильно покраснел и еле слышным голосом проговорил:
— За исключением мелочей, все правильно.
— Каких мелочей?
— Я не был пьян.
— Ничего себе мелочь! Кайров обманывает?
— Нет. Он ошибся. Столбов, можно сказать, с того света меня вытащил. Естественно, вид мой в то время был не совсем нормальным.
Оттого, что Бирюков говорил, не выкручиваясь и не бравируя, раздражение подполковника стало проходить.
— У тебя понятие о дисциплине есть? Ты в уголовном розыске работаешь или в шарашкиной конторе? — все еще строго, но уже с отцовским упреком спросил он.
— Наказывайте. Вину свою понимаю.
«Ни черта ты не понимаешь, — подумал подполковник. — Видно, допек тебя чем-то Кайров, коль ты…»
Зазвонил телефон. Дежурный медвытрезвителя громко, так, что было слышно даже Бирюкову, отчеканил:
— Товарищ подполковник! До зарезу надоел нам этот пьяница Гаврилов. За последнее время уже третий раз ночует. Вчера драку в ресторане устроил, посуды чуть не на пятьдесят рублей перебил, официанток бранными словами обругал…
— Где он сейчас?
— Пока у нас находится.
— Давай его немедленно ко мне, давай!
— Через десять минут доставим.
Едва закончился телефонный разговор, Антон виновато попросил:
— Разрешите мне присутствовать.
Подполковник, словно раздумывая, помолчал и утвердительно кивнул.
Гаврилов явился в кабинет измятый, с опухшим похмельным лицом. Не глядя ни на кого, сел на предложенный ему стул, уставился в пол. Гладышев немного выждал и сказал:
— Часто к нам наведываться стали.
— Не добровольно иду, приводят, — насупленно проговорил Гаврилов и вдруг бурно стал возмущаться: — Я ж этих молокососов всего лишь к порядку призвать хотел! Кто им дал право в общественное место дурацкий ящик с музыкой тащить?! Может, я в ресторан не пьянствовать пришел, а отдохнуть после трудового дня. Может, у меня необходимость с товарищем душевно побеседовать, а они мне в самое ухо весь вечер магнитофонную муру наяривают! Кто такое право им дал: выводить людей из равновесия?! Разве это порядок?..
— С кем встречались в ресторане? — строго спросил подполковник.
— Как с кем? — удивился Гаврилов. — Петьку Ширямова встретил. Служили когда-то вместе. Пивка малость выпили. Только деловой разговор начался, а эти зануды своей музыкой все заглушают, аж барабанные перепонки в ушах лопаются.
