и уходит на новый вираж. Вскинув голову, незнакомец шипит на птицу, как змея. Но ворона этим не напугать.
— Кра! Кра! Кра!
В доме Матушки Ночи хлопает ставень. Слышатся голоса.
Незнакомец хватает с земли свою шляпу. В два прыжка он выбирается из зарослей ежевики на опушку леса. Ворон продолжает нарезать круги у него над головой. Незнакомец оборачивается к девочке и отвешивает поклон.
— Скоро увидимся, вороненок! Слово настоящего джентльмена, скоро увидимся!
И он исчезает в лесу.
Дурной поступок
— А ты придешь еще? — прогудел Уфф.
Чудище смотрело на Иву так жалобно, что ей захотелось подойти к нему и обнять. Зарыться лицом в мягкий мех. Пусть он грязный от угольной пыли и пропах гарью, но и она сама вся запачкалась. Если испачкается еще больше, никто не заметит. Однако Ива осталась стоять на ступеньках лестницы, ведущей из Котельной.
— Конечно, приду! Мы же друзья!
— Друзья, — отозвался великан. — Раньше у Уффа не было друзей. Одни камни…
На этих словах Ива вздрогнула. Камни… На самом деле — много больше, чем просто камни. Гораздо больше. И сейчас один из этих камней она прятала под платьем. Ива прижимала его рукой, чтобы не упал, надеясь, что это выглядит незаметно.
Камень был размером с большое яблоко. Ива стащила его, когда Уфф отвернулся, чтобы подбросить угля в топку. Схватила, не глядя, и спрятала под одеждой, не думая о том, зачем она это делает. Она ведь могла просто попросить, и вряд ли чудище ей отказало бы. Но вместо этого Ива совершила дурной поступок. Уфф же ее друг и обманывать его нечестно. Иве казалось, что холодный кусок угля вот-вот прожжет ей платье. Или того хуже — дыру в животе.
Но ей был нужен этот камень. Она обязана раскрыть его тайну, и Уфф ей в этом не помощник. Он даже не увидел вылетевшую бабочку, а когда Ива попыталась объяснить, что произошло, ничего не понял. Он думал, что Ива сама разломила кусок угля пополам — будто у маленькой девочки хватит на это сил! Нужно скорее вернуться наверх и там, в своей комнате, хорошенько изучить камень, предварительно заперев все двери и окна. Вдруг там прячется еще одна совка Авроры? То-то доктор Сикорский обрадуется, когда Ива принесет ему живого мотылька!
— А когда ты придешь? — спросило чудище.
— Завтра? — Ива почесала затылок. — Если получится.
— Завтра — это скоро?
— Завтра — это завтра, — ответила Ива. — После обеда, если меня отпустят.
— Уфф будет ждать…
— Ага. До встречи!
Она взбежала по лестнице. Металлические ступени гулко отзывались на ее шаги. И только добравшись до двери, Ива вдруг сообразила, что лестница эта такая маленькая и хрупкая, что чудищу по ней не забраться. Что же получается — он вообще не выходит из Котельной? Так и сидит здесь перед печкой? И как давно? Надо бы расспросить об этом Матушку, но… В другой раз.
— Пока-пока! — Ива обернулась и помахала Уффу на прощание. Чудище глянуло на свою ладонь, затем нерешительно подняло лапу и помахало в ответ.
Железная дверь оказалась не заперта. Ива приоткрыла ее и выбралась в узкий коридор. На мгновение остановилась, прислушиваясь к голосам дома: скрипу старого дерева, причитанию ветра в вентиляционных шахтах, шуршанию невидимых существ в стенах… Где-то над ее головой хлопнула дверь и послышались тяжелые шаги. Откуда-то донеслась короткая мелодия, сыгранная на скрипке, хотя никто из жильцов дома на скрипке не играл. Воздух здесь был куда свежее, чем в Котельной, и Ива вдохнула его полной грудью, чувствуя странное облегчение. Словно все это время на нее давило что-то тяжелое, а потом вдруг исчезло безо всякой причины.
Ива вытащила украденный камень, осмотрела его со всех сторон и спрятала обратно. Теперь дело за малым: пробраться в свою комнату, чтобы никто не остановил ее и не стал выяснять, где она пропадала целый день. Ива прислушалась — не доносится ли каких звуков из Кухни, но все было тихо. Наверное, Доброзлая Повариха переменилась обратно и спит сейчас непробудным сном, как всегда после приступов. Да и Матушка, скорее всего, уже вернулась домой… Правда, Иве совсем не хотелось с ней встречаться. Не сейчас — прежде нужно привести себя в порядок.
Неслышно, как мышка, Ива побежала вверх по коридору. Удачно избежала встречи с Неким Тощим: человек-птица в одиночестве бродил по дому и что-то искал. Ива спряталась от него за толстым гобеленом, а когда Некто Тощий скрылся из виду, проскользнула на второй этаж. Дальше, до своей комнаты, она добралась без приключений. Открыв дубовую дверь, Ива вошла внутрь и облегченно выдохнула: вот и конец ее маленькому приключению.
В то же мгновение сильные пальцы схватили ее за плечо и сжали так сильно, что у Ивы слезы брызнули из глаз.
— Попалась, маленькая чертовка. — Доброзлая Повариха склонилась к самому ее уху. Ива почувствовала горячее дыхание и услышала резкий кислый запах. Огромные зубы клацнули в темноте. — Думала, что сможешь от меня спрятаться?
И вот тогда Ива завизжала изо всех сил.
Спи спокойно
Ива лежит в кровати, натянув разноцветное одеяло до подбородка. Ей давно пора спать, но сна у нее ни в одном глазу. Шипит керосиновая лампа, отбрасывая на стены бледные тени. За окном кружат крупные снежинки и липнут к стеклу, точно диковинные бабочки. Из постели Ива видит бледно-голубой месяц, покачивающийся на макушке темной ели. Звезды перемигиваются в угольно-черном небе.
Матушка Ночи сидит рядом, на краю кровати. Что-то вяжет — клубки скачут по полу, спицы тихонько стучат. А еще она рассказывает Иве сказку. Страшную. Голос у Матушки Ночи мягкий и добрый, но от каждого слова у Ивы мороз по коже. Порой она прячется под одеялом, но тут же снова выглядывает. Пусть сказка и страшная, зато жутко интересная.
— …И тогда волк впился девочке зубами в горло и сломал ей шею. Она даже пикнуть не успела. Волк оттащил ее к себе в логово, там ее и съели.
— Какой плохой волк! — говорит Ива.
— Девочка тоже виновата. — Матушка Ночи пожимает плечами. — Раз пошла одна в Большой Лес, нечего было так наряжаться. Красный не цвет для Большого Леса. И неплохо сперва научиться бегать. А волк накормил своих волчат. Иначе они бы умерли с голоду.
— Но так нечестно! — возмущается Ива. — Волк бежал по короткой дороге, поэтому он ее обогнал!
— Почему же тогда девочка сама не побежала по короткой дороге?
Ива хмурится:
— Она про нее не знала!
— Правильно, — кивает Матушка
