За рулем сидел пожилой мужчина в рабочем комбинезоне, забрызганном краской так, что его первоначальный цвет определить было невозможно; ботинки на ногах тоже все в краске – настоящий работяга-маляр. Водитель сразу же представился:
– Кеннет Эстель Шайнфлю.
То, что я русский, его потрясло:
– Ты русский!? Вот здорово! Я всегда подвожу попутчиков. Бывают и иностранцы, но из Восточной Европы мне встречался только один хитч-хайкер – румын.
Несмотря на свой внешний вид, мистер Шайнфлю оказался… миллионером, владельцем небольшой фирмы, занимавшейся строительными и малярными работами в сельских районах Айовы.
– Приходится вкалынать наравне со своими рабочими. Да что там наравне – даже больше, по десять – двенадцать часов. Работаю-то на себя. Фирму создал сам, хотя образования у меня только четыре класса средней школы. Я, конечно, мог бы уйти на покой, тем более что и возраст уже пенсионный, но не хочу. Да и не могу: самая большая радость в жизни – мой спортивный самолет, а содержать его ого-го сколько стоит. Но вот время для полетов я могу выкроить только в воскресенье.
А мы встретились как раз в субботний вечер! (Ну как это совпадение назвать? Судьба? Или цепь случайностей?) Кеннет предложил мне заехать к нему в Де Мойн, столицу штата Айова, переночевать, а на следующее утро, если погода не подведет, полетать вместе на самолете.
Кеннет оказался хлебосольным и радушным хозяином. Его жена Мэгги, очевидно, давно привыкла к тому, что муж часто привозит домой хитч-хайкеров, поэтому нисколько не удивилась моему появлению. Только когда узнала, что я из России, поинтересовалась, какими судьбами меня занесло в их глухомань.
Отправив жену на кухню готовить ужин, хозяин взялся показывать мне дом. Несколько спальных комнат, огромный холл – все просто, но основательно. В гараже с десяток машин (та развалюха, на которой мы ехали, только для работы). Все автомобили у хозяина исключительно американские – из принципа «Buy Americans» (патриотический лозунг, призывающий покупать только американскую продукцию). Мы тут же забрались в один из них, «Додж-караван». Кеннет по-детски радостно стал тыкать во все кнопки, включая и выключая радиотелефон, телевизор, кондиционер…
Была уже глубокая ночь, однако Кеннет решил немедля повезти меня на экскурсию по Де Мойну, в первую очередь к Золотому Капитолию, По его мнению, это сооружение уникально. Хотя в столице каждого штата есть свой маленький капитолий, чаще всего уменьшенная копия вашингтонского, но такой золотой – единственный.
Честно говоря, разрекламированный капитолий на меня большого впечатления не произвел. Он оказался очень похож на русскую православную церковь: та же архитектура, белый камень, два позолоченных купола, разве что без крестов.
На следующий день, подняв меня на рассвете, Кеннет ухитрился показать мне не только окрестности дома, но и свой офис и еще восемь принадлежащих ему домов. А к завтраку он вынес простой бумажный пакет, в котором хранил свою коллекцию бриллиантов, самый крупный величиной с горошину. – Я приготовил тебе подарок, – загадочно улыбаясь, сообщил, допивая кофе, Кеннет.
Он сунул руку в пакет с бриллиантами и, порывшись, выудил оттуда… сверкнувший никелем двадцатипятицентовик. Это была юбилейная монетка, выпущенная к двухсотлетию США. Так я неожиданно разбогател на четверть доллара – подарок миллионера!
По дороге на аэродром заехали за Бертом Нейсомом, тоже миллионером и по совместительству летчиком-любителем, чей самолет стоял в соседнем ангаре, Ветер был почти ураганный, и я подумал, что полет придется отменить, но, посоветовавшись между собой, друзья все же решили лететь. Но выбрали для полета самолет Нейсома, у которого установлен более мощный двигатель. Куда лететь, Кеннету и Берту было все равно.
– Давайте совместим приятное с полезным и полетим в Чикаго, – предложил я.
– Это слишком далеко отсюда, – возразил Берт, – оттуда мы сможем вернуться только вечером, а у меня еще есть на сегодня дела.
Я не стал настаивать:
– Далеко так далеко. Может, не до Чикаго, но хотя бы в том же направлении.
Развернув специальную летную карту, друзья выбрали аэропорт недалеко от Давенпорта, примерно на полпути от Де Мойна до Чикаго и, что важно для меня, рядом с 80-м интерстейт хайвэем. За штурвал сел хозяин самолета, а я занял место второго пилота. Кеннет устроился на заднем сиденье с «Полароидом», чтобы сделать в полете несколько снимков на память. Когда мы набрали высоту, Берт переключил управление на меня, заверяя:
– Это же очень просто. Куда эту штуковину повернешь (он имел в виду штурвал), туда самолет и полетит. Главное – старайся не сбиваться с курса, который выдает бортовой компьютер.
Я с энтузиазмом ухватился за штурвал и… чуть не перевернул самолет.
– Сейчас сильный боковой ветер, поэтому так круто лучше не поворачивай и не забывай выравнивать машину, – посоветовал Берт.
Мы летели на небольшой высоте: были хорошо видны кукурузные поля, фермы, работающие на тракторах люди. Показался изгиб широкой реки. Оказалось – это верховья Миссисипи.
Пока я вел самолет, Берт периодически вызывал по рации летчиков, находившихся в воздухе поблизости:
– Говорит Нейсом. У меня в самолете русский хитч-хайкер. Кто может подбросить его от Давенпорта до Чикаго? К сожалению, в этот день в Чикаго никто лететь не собирался.
Когда подлетели к пригородам Давенпорта, Берт взял управление на себя: сажать самолет он мне все-таки не доверил.
В небольшом аэропорту попутных самолетов до Чикаго тоже не нашлось – авиастоп не получился. Пришлось плестись пешком на хайвэй.
Интегральная йога в Чикаго
Почему-то в Америке чаще всего меня подвозили или на старых, или на спортивных автомобилях. Вот и возле Давенпорта я попал к «спортсмену», который оказался большим любителем пива: холодильник в машине ломился от банок. Но мы успели выпить только по паре штук и на одном из поворотов с хайвэя расстались.
Первый раз я оказался в таком странном месте: вот выезд, а где же въезд на хайвэй, у которого я смог бы голосовать? Надеясь, что он впереди, я зашагал по шоссе. Повторюсь: занятие это не из приятных и просто опасное – того и гляди угодишь под колеса к какому-нибудь лихачу.
Впереди остановился рефрижератор. Я решил, что для небольшого ремонта, но, когда я проходил мимо, пожилой негр высунулся в окно и предложил садиться.
– Мне в Чикаго, – уточнил я на всякий случай.
– Отлично! Я тоже туда.
По дороге Роберт сообщил, что занимается Интегральной йогой и стал подробно объяснять:
– Основная цель Интегральной йоги – исполнить волю Божественного в мире, совершить духовную трансформацию и преобразование человеческого бытия. Природа человека – это диссонанс, дисгармония. Нужно преобразовать все: разум, сознание и деятельность человека, – но не извне, а изнутри, не политическими и социальными реформами и даже не вероучениями и философиями, но реализацией Бога в нас и в мире и полным изменением жизни на основе этой реализации. Для этого недостаточно практики Хатха или Раджа Йоги. Необходима абсолютная отдача себя трансцендентной, бесконечной и универсальной Личности, одновременно личностной и безличностной, единой и множественной, самоограниченной и бесконечной, пронизывающей своим существованием всю Вселенную. Такое отречение должно быть полным. Ничего нельзя оставлять в себе для себя – ни единого желания, ни требования, ни мнения, ни даже мысли «так должно быть, а так не может быть», – нужно отдать все. Сердце должно быть очищено от всех желаний, интеллект – от всех проявлений собственной воли, нужно признать, что весь мир есть единое высочайшее проявление сокровенной Мудрости, Силы и Блаженства…
Приехали в Чикаго. Попетляв по городу, подъехали к трехэтажному кирпичному дому с большой мансардой. Роберт объяснил, что в этом здании находится медитационный центр:
– Я ученик Шри Чинмоя. Мой Гуру находится в Нью-Йорке. Но до 1964 года жил в Индии, в ашраме в Пондишери и был учеником основоположника Интегральной йоги – Шри Ауробиндо. Вот уже почти тридцать лет Шри Чинмой живет в Штатах. В Нью-Йорке он организовал первый медитационный центр и, кроме того, регулярно проводит медитации в штаб-квартире ООН. А ученики Шри Чинмоя сейчас работают по всему миру. Вот и у нас в Чикаго кроме меня есть и другие ученики. В этом центре мы встречаемся все вместе только два раза в неделю – по средам и воскресеньям, а постоянно здесь кроме меня живут несколько человек. Дом просторный. Можно и для тебя найти комнату. Так что, если хочешь, можешь остановиться у нас. Правда, спать придется на полу.
Вечером я присутствовал на занятии по медитации, которое Роберт проводил с тремя новичками:
