Читаем без скачивания Резец небесный (Операция «Испаньола») - Антон Первушин

– Что это за парни?

– Союзнички! – ответствовал лейтенант с брезгливой миной. – Поведут транспорт на Восток. Быстрее бы.

– Турки?

– Нет, не турки.

– А кто?

Лейтенант назвал страну, откуда были родом развязные пилоты, но название было столь труднопроизносимым, что Бьернсон его тут же забыл. Он только успел сообразить, что это где-то в России.

– Они – русские?!

– Да какие они русские, – лейтенант удивился непонятливости собеседника. – Они мусульмане. Видишь, не пьют. А русские – православные и всё время пьют.

– А-а, – высказался Герхард, так ничего и не поняв.

В любом случае эти офицеры (русские они там или не русские) произвели на него отталкивающее впечатление, поэтому он не обрадовался, когда утром следующего дня выяснилось, что именно ему, Герхарду Бьернсону, как командиру подразделения технического обслуживания, предстоит загрузить, заправить, подготовить к вылету один из «Геркулесов»,[26] находившихся в Будё и передаваемых этой шайке в её полное распоряжение.

Наихудшие предчувствия Герхарда подтвердились. И на чужой авиационной базе пришельцы из загадочной России вели себя точно так же, как в баре благовоспитанного Нильса. Они во всё совали свой нос, требовали к себе какого-то особенного отношения, ругались на смеси английского, русского и своего родного языков, откровенно напрашивались на драку. Терпение Бьернсона лопнуло, когда один из них обратился к нему с просьбой «сгонять в город за травой». Герхард пошёл к своему непосредственному начальнику в лице майора Мунка и попросил освободить его от работы с этим конкретным экипажем. Майор Мунк затопал ногами, забрызгал Герхарда слюной с ног до головы и велел возвращаться к своим прямым обязанностям и не совать нос куда не следует, потому что это не просто экипаж, это экипаж наших потенциальных союзников на Востоке, их не следует обижать, а, наоборот, следует любить и оберегать с той же нежностью, что и старенькую маму. Бьернсон в сердцах плюнул на пол, чем исчерпал весь свой запал.

К счастью, время потихоньку шло, грузовой отсек «Геркулеса» заполнялся, и скоро ненавистному экипажу предстояло отправиться в путь. Заправочная команда закончила последние процедуры и сматывала шланги, красавец транспорт был готов к длительному перелёту. Бьернсон суетился тут же, присматривая за подчинёнными, и был настолько поглощён работой, что даже не понял сразу, почему и как он вдруг оказался на бетоне взлётно-посадочной полосы, уткнувшись в неё разбитым носом. Сначала он подумал было, что сам споткнулся, но потом тело подсказало – его с силой толкнули в спину. Помогая себе руками, он сел и увидел, что над ним стоят все четверо офицеров из вздорного экипажа и громко, заливисто хохочут. Бьернсон хотел вскочить и дать немедленно сдачи, но вовремя сдержал себя, потому как вспомнил: график рейса расписан по минутам, малейшая задержка повлечёт штрафы, а спишут всё на него – на Герхарда Бьернсона.

Продолжая смеяться, ненавистный экипаж направился к «Геркулесу». Бьернсон встал и, утирая рукавом кровь, текущую из носа, смотрел, как эти четверо один за другим поднимаются по трапу и уходят из его жизни навсегда. Уходят столь же самодовольными, наглыми, какими пришли.

Он дождался, когда раскрутятся винты и транспорт, разогнавшись на полосе, оторвётся наконец от земли. А потом лейтенант Бьернсон сказал такое, чего никогда нельзя говорить вслед взлетающему самолёту.

– Чтоб тебя сбили! – прокричал он и погрозил небу кулаком.

Вполне возможно, что его желанию вскоре суждено будет сбыться…

Глава восьмая

Операция «Испаньола»

Медицинскую комиссию прошли без проблем. Фёдор Семёнович – единственный и незаменимый военврач на всю часть 461-13"бис" – спросил только:

– Когда последний раз «шило» закладывали?

– Позавчера, Фёдор Семёнович, – ответил Громов, честно глядя военврачу в глаза.

– Побожись! – потребовал тот.

– Так я же еретик, – со смехом напомнил Громов. – Чернокнижник.

– Знаем мы… – буркнул Фёдор Семёнович, расписываясь в карте. – Летите, соколы.

Погодка тоже не подкачала. Направившихся к ангарам офицеров встретило приветливое и совсем ещё неосеннее солнце. Громов заулыбался, щурясь, и Лукашевич отметил, что командир всё-таки нервничает – перед обычными вылетами майор всегда был предельно серьёзен и собран. Впрочем, и сам Лукашевич нервничал.

Натянув высотные компенсирующие костюмы и надев лётные шлемы, под привычный мат техников пилоты влезли в кабины истребителей, заняли готовность номер один. Закончив с положенными перед взлётом процедурами, Громов запустил двигатель, и вывел «МиГ» в начало взлётно-посадочной полосы.

– Берёза! – обратился он по обычному каналу связи к командно-диспетчерскому пункту «ближнего привода». – Двести тридцать первый к взлёту готов.

Времена «волнушек-боровиков» давно миновали, и позывные истребителей снова состояли из трёх цифр.

– Двести тридцать первый, взлёт разрешаю! – отозвался помощник руководителя полётов и после паузы добавил: – Не заиграйтесь там, ребята.

Громов снова усмехнулся и увеличил обороты турбины. «МиГ» разогнался на двухкилометровой полосе и, набрав скорость в 320 километров в час, оторвался от земли. За истребителем Громова место в начале полосы заняла машина Лукашевича. Через минуту истребитель старшего лейтенанта (позывной – «Двести тридцать второй») поднялся в небо, принимая на себя роль «ведомого».

Штурманом наведения сегодня был молодой капитан, недавно появившийся в авиаполку. Появился он не случайно, но об этом в воинской части 461-13"бис" мало кто догадывался.

– Двести тридцать первый, двести тридцать второй, на связи Ладога, – напомнил штурман о себе почти сразу после того, как истребители набрали высоту. – Как слышно меня?

– Слышу вас хорошо, Ладога, – доложил Громов. – Какие будут распоряжения?

– Доложите готовность к работе.

– Готовы, Ладога.

– «Испаньола», – произнёс штурман раздельно. – Повторяю: «Испаньола». Как поняли меня?

– Вас понял, – отвечал Громов. – «Испаньола».

Лукашевич внутренне сжался. Слово «Испаньола» было кодом для начала одноимённой операции. Старший лейтенант вспомнил, как господин советник Маканин, закуривая очередную сигару, сообщил им об этом, а Стуколин сразу переспросил: «Почему „Испаньола“»? – «А вы подумайте», – с непонятным смешком ответил тогда господин советник.[27]

– Азимут – 180, – затараторил штурман. – Удаление – 450. Расчётное время выхода на цель – тридцать пять минут.

«Ясненько, – подумал Лукашевич. – Значит, пойдём на крейсерской[28]».

Он положил «МиГ» на крыло, разворачивая его по азимуту. Солнце теперь было по левую руку, светило ярко, но поляризованное стекло лётного шлема не давало его лучам ослепить пилота. Делать было совершенно нечего. Громов, истребитель которого рассекал поднебесье в пятистах метрах впереди и в ста метрах выше, в переговоры с «ведомым» вступать не захотел. РЛС «Сапфир» (радиус действия – 85 километров) пока не отметила ни одной цели в пределах досягаемости. А потому старший лейтенант расслабился. Истребитель сам выйдет к точке рандеву, вмешательства пилота на этом участке полёта не требовалось.

Лукашевич подумал, что вот сейчас где-то, под таким же ярким прозрачным небом, неторопливо идёт по воздушному коридору тяжело гружённый «Геркулес». До сих пор эту машину старший лейтенант видел только на картинках или в виде засветки на многофункциональном индикаторе, но очень хорошо её себе представлял – тупоносая, с четырьмя турбовинтовыми двигателями под сравнительно узкими крыльями, с характерным срезом фюзеляжа в хвостовой части, там, где находится рампа (наклонная погрузочная платформа) – чем-то неуловимо смахивающий на знаменитый «Б-17»,[29] но в то же время совершенно на него непохожий.

Мысли Лукашевича изменили направленность. Он вдруг вспомнил о том, как их – курсантов второго года обучения – собрал в лекционном зале подполковник Захаров, особист училища, и довёл до сведения информацию о произошедшем на днях «сбитии» «Боинга-747», принадлежащего южнокорейской авиакомпании KAL. Старший лейтенант вспомнил эту лекцию в таких подробностях, словно она была прочитана вчера: жирное, лоснящееся лицо подполковника, его жесты и слова.

«В ночь с 31 августа на 1 сентября со стороны Тихого океана „Боинг“ вошёл в воздушное пространство над полуостровом Камчатка, – Захаров читал по бумажке, его слова громом звучали в притихшей аудитории, – затем вторично нарушил воздушное пространство СССР над островом Сахалин. При этом самолёт летел без аэронавигационных огней, на запросы не отвечал и в связь с радиодиспетчерской службой не вступал. Поднятые навстречу самолету-нарушителю истребители ПВО пытались оказать помощь в выводе его на ближайший аэродром. Однако самолёт-нарушитель на подаваемые сигналы и предупреждения советских истребителей не реагировал и продолжал полёт в сторону Японского моря. После того как все средства остановить нарушителя без применения оружия были исчерпаны, пилот перехватчика получил приказ сбить нарушителя. В 18 часов 26 минут по Гринвичу „Боинг“ был уничтожен».