Один из молодых людей подошел к Милосу.
– Меня послала к тебе Зулейка. Аэродром предлагает нам еду и воду.
– Скажи им, что никто не должен приближаться к самолету, пока мы не получим из Саламба ответ на наши требования.
– Даже врач?
– Никто! Мы ждем ответа на свои требования…
Время шло. Наступала ночь. Глядя в иллюминаторы, можно было принять темный аэропорт за сцену, на которой неподвижный «боинг» был единственной декорацией.
* * *
Известие об угоне самолета просочилось в Саламба. О шотландской футбольной команде на борту самолета радио умолчало.
Анна слышала сообщение. Когда Чак пришел домой, она его спросила:
– Это не тот самый самолет, на котором должен прилететь твой друг?
– Халефи? Да, ты права. Будем надеяться, с ним ничего не случится.
– Знаешь, угонщик – Милос, – сказала Анна. – Кто попадает к нему в лапы, легко не отделывается… Если его… если Халефи убьют, что ты будешь делать с Золотым фаллосом?
– Анна, не будь такой циничной. Бедолага еще жив.
– Вы, американцы, такие сентиментальные! Порой это выводит меня из себя. Послушай, Чак, эта вещь, вероятно, целое состояние…
– Честно говоря, не имею представления. Халефи лучше об этом судить.
– Халефи уже наполовину мертв, – возразила Анна. – Если они его убьют, мы должны воспользоваться шансом… Ведь эта вещь из настоящего золота…
– Что ты говоришь?
– Мы должны побыстрее покинуть эту страну и увезти с собой Золотой фаллос. Подумай, Чак: ты – единственный мужчина с двумя фаллосами. И один из них – золотой…
– Я не знаю, будет ли это… порядочно. И в таком случае мне надо расстаться со своей работой.
– Ты будешь делать то, что я говорю! – сказала Анна. – Куда ты девал эту проклятую штуку? В туалетном столике ее нет…
– Я отнес в бюро и закрыл в сейфе.
– Ты что? – закричала Анна. – Ты должен был спросить меня! Завтра принесешь это опять сюда. Понятно?
– Он останется в сейфе. – Чак холодно посмотрел на нее. Анна не верила своим ушам. Этот придурок имел нахальство возражать ей! Она хотела его ударить, но он крепко схватил ее за руку и оттолкнул.
– Ты можешь упиваться своей злостью. Обстоятельства слишком важны. Я виноват перед Халефи. Пригласил приехать в эту Богом забытую страну… Самое малое, что я могу сделать для него, – позаботиться, чтобы Золотой фаллос… если это он… сохранился до приезда Халефи…
– Ты еще пожалеешь об этом! – зло выкрикнула Анна.
* * *
Между тем в самолете в это время раздались звуки каких-то радиосигналов, заслышав которые, Милос поспешил в кабину.
– Это Ибари! – прокричал кто-то. – Они прорвались…
– Мы связались через контрольную башню с Ибари, – заявил штурман-пилот. – Возьмите микрофон! Они хотят услышать ваше послание лично от вас.
– Это Милос, – сказал он медленно и отчетливо. – Кто говорит?
Тишина. Потом он услышал неясный голос:
– Оставайтесь на месте, Милос. Вы говорите с Ибари. Здесь президент Ломо, который хочет с вами поговорить.
После новой паузы другой голос:
– Милос, это Ломо. Вы меня слышите?
– Это он, – пробормотал Милос. – Старую лису я всегда узнаю. – Он взял микрофон. – Я хорошо вас слышу. Что вы мне скажете, Ломо?
– Слушайте внимательно, – сказал Ломо. – Мы заботимся о безопасности пассажиров, особенно о гостях из Шотландии. Эти обстоятельства вынудили нас принять ваши требования. Мы предлагаем вам лететь в Ибари.
– Ни при каких обстоятельствах, – прервал его Милос. – Обмен произойдет в Энтеббе.
Почти минуту ничего не было слышно, кроме треска каких-то разрядов. Никто не двигался, все ждали и прислушивались. Потом зазвенело, и Ломо снова заговорил:
– Хорошо, пусть будет Энтеббе. Мы отпустим ваших сообщников завтра рано утром. Всех по списку. Их доставят в международный аэропорт Ибари и потом самолетом в Энтеббе. Там их приведут к вашему самолету. Когда вы их увидите, выпустите половину заложников. Потом ваши друзья поднимутся на борт самолета, и вы отпустите остальных заложников. Потом сможете лететь куда хотите. На вас ответственность за возвращение и сохранность самолета. Вы поняли?
– Согласен. У нас есть раненый. Но не волнуйтесь, Ломо, он – не футболист.
– Если еще что-нибудь произойдет с пассажирами или командой, наше соглашение аннулируется, а вы будете рассматриваться тем, кем вы являетесь, – воздушным пиратом.
– Здесь все спокойно.
– Хорошо, следите за тем, чтобы все так и оставалось. Мы не можем точно назвать время прибытия самолета, но это будет примерно в полдень.
– Хорошо. Но когда мои освобожденные друзья подойдут к самолету, никого не должно быть вблизи. Ни полиции, ни солдат.
– Никто не будет рисковать, – заверил его Ломо.
– О'кей! – ухмыльнулся Милос. – Свяжетесь с нами позднее, все будет так, как мы договорились.
Послышалось какое-то ворчание, что Милос посчитал согласием, и связь прервалась.
– Я сообщу радостную весть, – сказал Милос.
– Нет необходимости, – сказала девушка. – Когда мы услышали, что они согласны, я включила трансляцию, чтобы всем пассажирам был слышен ваш разговор.
– Тем лучше, – заметил Милос. – Они теперь знают, что все придумано не мною.
Пассажиры чувствовали себя облегченно и даже весело. Но все же было несколько постных лиц.
– Итак, проклятые ублюдки, вы добились того, чего хотели, – проворчал Алан Гиллирс, когда Милос проходил мимо.
– В следующий раз я прикажу леди обойтись с вами покруче, – сказал ему Милос и обратился ко всем:– Вы слышали хорошую новость. Завтра около полудня вы будете свободны. До этого придется немного потерпеть. Первое: вы должны быть довольны едой, которая есть в наличии. Я не думаю, что будут жалобы. Второе: туалеты и душевые. Вы можете по очереди посещать туалеты: мужчины – передние, женщины – задние. До завтрашнего дня отложите основательное мытье. В этой тропической жаре вы будете сильно потеть, но подумайте, каково приходится нашим бойцам в джунглях. Третье: нам всем нужен сон. Часовые будут сменяться. Полагаю, никто из вас не вздумает глупить ночью. Каждый получит снотворное. Не очень сильное, но достаточное, чтобы спокойно спать до завтра.
Девицы из его окружения начали разносить таблетки.
– А если я не приму ваши проклятые таблетки? – спросил один пассажир.
– Думаю, что тогда ваш сон будет длиться вечно, – ответил Милос.
– У меня слабое сердце, – запротестовала одна женщина.
– Мадам, в нашей жизни мы все время от времени поступаем вопреки своему сердцу. Проглотите вашу таблетку как дисциплинированная девочка.
Когда Сандра взяла свою таблетку, он проследил за нею и улыбнулся как давней знакомой. Дональд тоже безмолвно взял свою таблетку и, как бы защищая, обнял Сандру. Таблетки были сильные и подействовали быстро. Сандра чувствовала себя удивительно невесомой, словно укутанной в вату, погружаясь в глубокий сон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
