Читаем без скачивания Сийм-Силач - Эмэ Бээкман

Но когда Эллу стала укладывать детей в постель, в сердце Сийма закралась тревога. Вдруг двойняшки неловко повернутся во сне, упадут с кровати и поломают себе руки-ноги?! Заботливый отец приказал Эллу уложить ребят на полу. Он слыхал, что спать на жестких досках очень полезно, от этого спина выпрямляется и осанка делается красивая.

Малыши растянулись на полу. А так как Эллу не знала ни одной колыбельной, она стала мурлыкать свою любимую песню, которую всегда пела во время работы.

Мухи — всем людям враги,от яда пусть дохнут они…

Скоро и сам великан завалился спать. Сийм так сладко потянулся и зевнул, что сверчок испуганно умолк. Но струсил он зря. Старая, добротно сложенная печка от хруста костей Сийма не развалилась и на этот раз.

Ну, да ладно, ничего не поделаешь. Откинул Сийм свои тяжелые кулачищи на спинку кровати, чтоб передохнули они, а сам стал думать. От сознания исполненного долга великан проникся чувством глубокого уважения к самому себе. Детей он воспитал хорошо и обстоятельно, так что вырастут они настоящими силачами. Пойдут в него, как же иначе!

Силач был в таком восторге, что даже сон не решался его потревожить. Одно только не давало ему покоя: хотелось поделиться с кем-нибудь своим опытом. Но слушать его было некому. Эллу мирно посапывала, мыши тоже, видно, задремали. Отдыхали в собачьей будке и рассерженные индюки.

Сийм прислушался, но не услыхал ни единого звука. Глубокая тишина стояла над деревней. Даже Кутть-комбайнер сегодня не буянил.

Огромное невысказанное удовлетворение томило Сийма, как тяжкий груз. Однако желание похвастаться сняло бы с него как рукой, если бы Сийм догадался, что больше всего бурлят мелкие речушки.

ЧТО СИЙМ-СИЛАЧ ЗНАЕТ ТВЕРДО

Непоседливой Юле надоело спать, и она принялась расталкивать братца Угадайку. Заспанный мальчуган схватил спросонья очки и книжку и был готов следовать за сестрой.

Голенькие, как морковки, дети выбежали во двор на холодную, мокрую от утренней росы траву. Индюкам в то утро тоже не спалось. Две тоненькие шейки высунулись из собачьей будки, но стоило птицам заметить Юлу, они тут же спрятались.

Верткая Юла не могла стерпеть, что разжиревшие индюки бьют баклуши. Она вытащила упиравшихся птиц из конуры.

Брата Угадайку, который уткнулся носом в книгу и ничего не замечал, посадила на одного индюка, сама села верхом на другого. Птицы сердито заклекотали, зобы у них покраснели, но сопротивляться они не осмелились.

Птицы всегда держались вместе, и Угадайка мог преспокойно сидеть на своем скакуне и читать книгу: его индюк послушно следовал за тем, которым командовала Юла.

Девочка остановилась в березовой роще и ловко взобралась на верхушку березы. Спустилась она с двумя великолепными вороньими гнездами в руках, Из них получились прекрасные шлемы. Сплетенные из сухих прутьев, они стали особенно красивыми, когда Юла приладила к ним султаны из зеленых березовых веток.

Кавалькада двинулась дальше. Только Угадайка нечаянно сел на своего скакуна задом наперед. Индюки надулись и распушились так, что и не разберешь, где у них зад, где перед. А любознательный Угадайка с головой погрузился в книгу, ему было не до индюков.

На выгоне за деревней на привязи /ныло паслись овцы. Увидев их, Юла закричала таким свирепым голосом, что даже Угадайка оторвался от книги и глянул через плечо. Вопиющая несправедливость пришлась Юле не по нутру.

Верхом на индюке девочка рысью подлетела к овцам и отвязала их. Но глупым баранам и яркам и совсем несмышленым ягнятам не пришло в голову поблагодарить ее. Они вытаращили свои бараньи глаза на голую девчонку с вороньим гнездом на голове и в панике кинулись врассыпную.

Возле одной избы теленок давился высохшей на солнцепеке травой. И вспыльчивая Юла снова рассердилась. Под боком зеленеет огород, а бедную скотинку привязали к колу и держат на голодном пайке.

Пыхтя, распутала девочка узел и отвела теленка на огород. Пусть сам выбирает себе еду по вкусу: хочет — жует горох или капусту, хочет — хрустит огурцами, хочет — дергает морковку из земли.

Угадайке неохота было принимать участие в благотворительной деятельности сестры. Одной рукой он то и дело сдвигал на затылок воронье гнездо, съезжавшее ему на глаза, другой держал толстую книгу, в которой рассказывалось о великих битвах и больших войнах, какие когда-либо велись на земле.

А Юла продолжала свои благодеяния. Она спустила с цепи грозного быка — пусть себе идет на все четыре стороны; помогла свиньям перекочевать из загона на картофельное поле, а лошадей, пасшихся на выгоне, повела к реке купаться.

У дороги на скамейке Юла заметила бидон с обратом и почувствовала, что бурная благотворительная деятельность сильно утомила ее. Недолго думая, девчонка схватила бидон и с головы до ног окатилась снятым молоком. Хватило молока и для Угадайки, да и индюки освежились всласть.

Было время жатвы, и в деревне не осталось ни души. Все вышли в поле, а Кутть-комбайнер опять сидел за рулем своего степного корабля. Юла и Угадайка увидели его, когда вскарабкались на крышу дома поглядеть, что делается вокруг. Дети Сийма-Силача заметили, что голова у Куття-комбайнера обвязана белым платком. У знаменитого механизатора болела голова, и он надеялся, что холодный компресс ему поможет.

При виде Куття-комбайнера Юлу осенила новая мысль: вот бы и им повязаться чем-нибудь белым, это так красиво, так здорово!

Задумано — сделано. Своевольная девчонка шмыгнула в чужой дом — в деревне никто не запирал дверей и не навешивал замков — и тут же вернулась с двумя простынями. Одну она повязала на плечи задремавшему на спине у индюка брату, вторую стянула узлом на себе. Детям сразу полегчало — а то кожа, обожженная на солнце во время воспитательной работы папы Сийма, основательно зудела.

Отдохнувшие в тени деревьев индюки снова тронулись в путь. Лицо Юлы под вороньим гнездом хмурилось. Девчонка никак не могла придумать, что бы ей еще сделать такого хорошего.

Индюки тем временем проходили мимо какого-то дома, и Юла увидела на пороге белого как лунь старика. За домом раскинулся сад без конца, без края. Юла пожалела древнего старца: ведь при всем желании он не мог бы достать с деревьев заманчиво алевших румяных яблок. Ну, да ладно. Оставила Юла за забором уткнувшегося в книгу брата и индюков, а сама пошла облегчать жизнь старику. Что может быть ужаснее, когда человек видит яблоки, а сорвать не может! Лучше уж, чтобы их совсем не было.

Расстелила Юла простыню под самым густым и развесистым деревом и проворно вскарабкалась на верхушку. Красная анисовка посыпалась на белую простыню. С другого дерева девочка натрясла прозрачный белый налив. С третьего добавила антоновки. Не забыла и про золотистый ранет.

Узел с яблоками получился увесистый. Но Юла недаром была из рода Силачей, она могла поднять и не такую тяжесть. Завязала девочка углы простыни, взвалила тюк себе на спину и довольная направилась к брату. Теперь деду не надо закидывать голову, таращиться на недосягаемые яблоки.

Юла вместе со своей ношей взгромоздилась на индюка, отчего ноги у бедняги согнулись дугой и он заковылял вперевалку, как жирная утка. Но Юла и глазом не повела, она даже не заметила, как тяжко он дышал. Только когда индюк жалобно заклекотал, обратила она внимание на то, что брюхо у него волочится по земле.

Облагодетельствовала Юла незнакомого старика и решила сделать что-нибудь приятное и для остальных односельчан.

У ворот каждого дома она останавливала своего пернатого скакуна и бросала во двор по нескольку яблок. Вот уж будут люди хвалить неизвестного благодетеля, когда вернутся усталые с поля и найдут на траве сочные, спелые плоды.

Освободившись от непомерной ноши, индюк распрямил ноги. А Юла нетерпеливо смотрела по сторонам в поисках новых дел.

Девочка прожила на свете так мало, что не успела еще толком познакомиться со своим братцем. Сегодняшний день открыл ей глаза на этого очкарика. «Рохля рохлей, — решила Юла. — Придется мне самой им командовать и взять на себя всю заботу о нем».

Пока Юла и Угадайка куролесили в деревне, Сийм и Эллу хозяйничали дома. Они решили сделать жизнь детей светлой и радостной. И в хлопотах совсем не заметили, что малыши исчезли.

Сийм надумал смастерить детям качели. Спозаранку, прихватив топор, отправился он в лес и скоро вернулся с вязанкой веток за спиной. Уселся Сийм во дворе отдохнуть и приказал Эллу принести ему трубку. Была она под стать Сийму. Он смастерил ее сам: бочонок из-под масла да старая труба, вот и трубка готова. Если бочонок набить мхом, курева хватало надолго.

Ну, да ладно, пора и за работу приниматься. Сколько можно бить баклуши! Взял Сийм заступ и принялся засыпать колодец. Предвкушая радость детей и Эллу, он весело ухмылялся. Ему давно надоело, что колодец стоит на одном и том же месте. «Теперь, — решил он, — из колодезного журавля надо сделать качели». Его дети заслужили хорошую игрушку, и у Сийма хватит ума придумать для них что-нибудь необыкновенное.