выбежал мистер Черч.
— Габриэль! — воскликнул он, поправляя круглые очки, то и дело спешащие сбежать с кончика носа. — Вот уж не ожидал, что ты появишься сегодня. Разве у тебя не смотр будущих машинистов?
— Он уже прошел! — мистер Мирт спрыгнул с козел, обошел лошадей и подал руку мисс Амелии.
Она грациозно спрыгнула на землю и протянула руку для рукопожатия мистеру Черчу. Тот неуверенно пожал ее, не зная, стоит ли это делать — или лучше, по традиции, поцеловать. Но мисс Амелия крепко сжала его ладонь.
— Мистер Черч, устроитель выставки… Мисс Эконит, будущий водитель паровой машины! — скороговоркой произнес мистер Мирт, желая поскорее закончить этап знакомства.
А то с мистера Черча стало бы заострять внимание на том, что мисс Амелия — женщина. Мистер Мирт видел, что она и без того расстроена возмутительным поведением рабочих и кебменов сегодня утром.
Мистер Черч, однако, вопреки опасениям мистера Мирта ни о чем таком и не думал.
— Как я рад, что Габриэль нашел водителя по вкусу! Уверен, вы со всем справитесь, мисс Эконит. Несмотря на сложность воплощения, все изобретения Габриэля просты в обращении. Вы видели, наверное, его астрономические часы? Стоят во дворе Парламента. Удивительно точные!
— Я не была в Парламенте, — улыбнулась мисс Эконит. — Когда случился Призыв Просвещения, я была слишком юна. На публичные слушания меня не брали. А потом… Я и сама не захотела. Так что, к сожалению, выдающееся изобретение мистера Мирта я не видела.
— О, позвольте… — вдруг сообразил мистер Черч. — Вы сказали, Эконит?
— Да, Анатоль. Эконит, — положил ему руку на плечо мистер Мирт. — Тот самый, благодаря которому моя паровая машина вообще существует.
— Тот самый Эконит… — повторил мистер Черч и едва не подпрыгнул на месте. — Мисс Эконит, вы будете нашим талисманом!
— В первую очередь она мой водитель, Анатоль! — шутливо погрозил ему пальцем мистер Мирт. — Я собираюсь показать мисс Эконит паровую машину. Проводишь нас?
— С удовольствием. Хотя не представляю, как мы туда пройдем, там все перегородили! Ух, придется прыгать!
Мистер Черч устремился вперед. Мисс Амелия проводила взглядом его круглую фигуру и повернулась к мистеру Мирту.
— Кажется, нам с вами надо поторопиться. Он убегает! — смеясь, произнесла она.
— Так поспешим же! — кивнул мистер Мирт и протянул ей руку.
Мисс Амелия крепко ее сжала.
* * *
Паровая машина выглядела как… чудо.
Мисс Амелия, конечно, сталкивалась с паровыми двигателями, но никогда — с подобными. Он и рядом не стоял с тем, что используют в шахтах для того, чтобы тянуть вперед угольные тележки.
Громада паровой машины вздымалась перед ней, выпятив металлическую раму, похожую на широкую улыбку, и устремив вперед круглый выпуклый фонарь — фару, призванную разгонять любую тьму на пути. Металлические бока хромированно блестели в приглушенном свете выставки — на новаторские паровые лампы мистера Мирта до открытия выставки особо не тратились, а газовые фонари не могли дать нужного освещения. Однако мисс Амелии хватило и этого — живое воображение разом нарисовало ей то, как будет выглядеть паровая машина во всем своем блеске, когда выставочный павильон откроется для зрителей.
Она медленно пошла вокруг металлического гиганта, касаясь рукой в перчатке железных деталей. Огромные колеса вздымались выше ее головы. Ей никогда не доводилось видеть таких колес. Мисс Амелия никогда в жизни не посещала угольные шахты, однако знала по записям и рассказам отца, что местные машины невысоки и компактны — что более чем разумно, учитывая, что они передвигаются по пещерам.
Паровая машина мистера Мирта же раздвигала границы восприятия масштаба. Гигантский корпус был из литого металла, и прямые линии его создавали впечатление гончей, вставшей в охотничью стойку — та же восхитительная безупречность, от которой перехватывало дыхание.
Со своего места мисс Амелия даже не могла в полной мере разглядеть трубу для выхлопа — она уходила куда-то вверх, к потолку.
— Как она будет работать здесь? — тихо спросила мисс Амелия. — Ведь когда мы приведем ее в движение, разве не задымит она все вокруг? Как я себе это представляю…
— Ха, я задал ему тот же вопрос! — хохотнул мистер Черч. — Потому мы и разработали специальную раздвижную крышу. Пока Габриэль здесь работает, крыша защищает паровую машину от дождя и ветра. Но, когда наступить день открытия, я просто потяну за рычаг…
Мистер Черч отошел к стене и потянул за незаметный черный рычаг.
Крыша медленно разъехалась в разные стороны, подставляя паровую машину солнечным лучам.
— Произойдет магия. Видите? — довольно усмехнулся мистер Черч в пышные усы.
Мисс Амелия восторженно разглядывала паровую машину. В свете солнечных лучей механизм, казалось, обрел еще большую торжественность.
— Вам нравится? — тихо спросил Габриэль Мирт.
Он стоял, спрятав руки в карманы сюртука и, казалось, отчетливо нервничал. Мисс Амелия улыбнулась ему как можно ласковей.
— Габриэль, — нежно сказала она. — Мой отец был бы так благодарен вам…
Из дневника Габриэля Мирта
Лунденбурх, август, 18** год
…целые дни мои проходят в ангаре, который превратится позже в один из основных выставочных павильонов. Он прекрасен. Над его конструкцией мы с Анатолем думали так долго, что, казалось, ничего уже не получится.
Но вот же — ангар с раздвижной крышей и стеной, полностью уходящей в боковые створки. Рельсы пойдут от самого центра павильона на север, туда, где расположен дворец Цикламенов. Пока все идет по плану. И это тревожит меня — уж не слишком ли гладко все складывается?
Амелия сравнила мою паровую машину со зверем — совершенным, плавным, напрягшимся в ожидании прыжка. Признаться честно, какие-то подобные сравнения приходят и мне на ум, когда я смотрю на нее. Смотрю — и поражаюсь величию, которое создал. Может ли человек стать творцом — настолько?
Однако все-таки это бездушный механизм, а не скульптура или живописное полотно. Цель существования паровой машины — не удивлять и восхищать, и не заставлять задумываться о бренности всего сущего и восхищаться моментом. У нее есть практическое применение. Я намерен охватить путами железных дорог все Бриттские острова. Пусть создатели маленьких паровых двигателей в угольных шахтах это начали — я же продолжу. Не пишу — закончу, специально, чтобы не сглазить самого себя. Ведь я не устаю напоминать себе, что это всего лишь начало пути.
Но я рад, что сразу показал Амелии свое чудо.
Амелия… Вот уж где настоящие чудеса. Меня самого забавляет вопрос: почему я выбрал ее? Потому что она женщина? О нет, я даже не рассматривал женщин
