и прочие толстосумы, — получали от него отказ, если только заказ не был интересен самому мастеру. Минуло много лет, и вот уже ателье «Стэнфорд» одевает всех желающих, и давно никого, в ком настолько ярко текла бы кровь фаэ, не появлялось на его пороге.
— Вы определенно необычный человек, — сказал Ричард Стэнфорд, направляясь к стойке. — И ваша одежда тому доказательство.
— Я просто долго жил в Хань, — ответил гость. — Мое имя Сентер. Адам Сентер. Я только сегодня утром вернулся в Лунденбурх. Мне кажется, что я чрезмерно выделяюсь на фоне прочих жителей города, поэтому я желал бы приобрести костюм того фасона, который принято носить сейчас.
— Какие предпочитаете ткани?
— Самые лучшие.
— Несомненно.
В том, что у такого человека есть деньги, сомневаться не приходилось. Мистер Стэнфорд подошел к стойке и достал коробку с портновскими принадлежностями. Выложил на стол один за одним: мягкий портновский метр, кусок мыла, игольницу и длинные острые ножницы.
— Мне надо снять с вас мерки.
— Делайте то, что сочтете нужным. Чонгсам будет мешать?
— Если вы можете снять верхний слой одежды, это будет не лишним.
Мистер Сентер быстро прошелся по тканевым застежкам одежды и скинул чонгсам на руки мистеру Стэнфорду. Тот бережно повесил его на вешалку и вернулся к клиенту. Мистер Сентер стоял в тонких черных шелковых штанах, кожаных сапогах и рубашке с короткими рукавами из тончайшего шелка. Руки он сложил на груди, и на плече под рукавом рубашки можно было разглядеть татуировку в виде круга.
Не круга, понял вдруг мистер Стэнфорд.
Яблока.
Абаллахское яблоко с древних времен было символом прямых наследников королевского рода фаэ. Кому пришло бы в голову сделать рисунок на теле с таким значением?
Разве только…
Мистер Стэнфорд медленно перевел взгляд с татуировки на лицо мистера Сентера.
— Не задавайте вопросов, — мягко попросил гость. — Я из Хань. Там многие делают татуировки. Но я знаю, что это не одобряется на Бриттских островах.
— Что вы, сэр, — улыбнулся мистер Стэнфорд. — И в мыслях не было. Я скорее поражаюсь удивительным ханьским нарядам. Ваш чонгсам скрывает практичную одежду, в которой можно быстро бегать и даже, наверное, драться. Но при этом, будучи одетым в него, вы производите впечатление…
— Кого? Статуи? — спросил мистер Сентер. — Не бойтесь говорить, мне правда интересно.
— Да. Статуи. Точнее, статуэтки — фарфоровой, которую и тронуть страшно. Однако вы в прекрасной физической форме и точно дадите любому обидчику отпор.
— Я открою вам один ханьский секрет, — мистер Сентер довольно улыбнулся. — Это можно сделать и в чонгсаме.
— Удивительно!
— Однако сейчас я хотел бы приобрести одежду, подходящую моему статусу, аккуратную, элегантную, но при этом не выделяющую меня из толпы.
— И вы пришли в самое правильное место.
Когда с мерками было покончено, мистер Стэнфорд записал их в большую потрепанную книгу и сказал:
— У меня есть несколько образцов ткани, которая могла бы заинтересовать вас.
— Покажите! Я готов на что угодно, — ответил мистер Сентер. — Я уже понял, что основная палитра нынешнего Лунденбурха — это черный, серый и черно-серый в полоску.
— О, вы не совсем правы, — улыбнулся мистер Стэнфорд и удалился в подсобку.
* * *
На портновскую стойку легло несколько образцов тканей. Мистер Сентер восхищенно распахнул глаза — все было намного лучше, чем он только мог себе представить.
Помимо черного и серого твида мистер Стэнфорд показал ему темно-зеленую тонкую шерсть, темно-синий твид в едва различимую полоску и восхитительную ткань песочного цвета.
— Это тоже твид?
— Да. И вы посмотрите, какого качества эта ткань!
— Я не заметил, чтобы многие ходили в коричневых цветах, — проговорил мистер Сентер, но руки у него нервно подрагивали, пальцы то и дело норовили пройти по краю ткани, настолько она была…
Восхитительна.
И идеально бы ему подошла.
— Видите ли, песочные цвета только входят в моду. Сейчас еще немногие распробовали всю перспективу этих оттенков, но еще немного — и подобные ткани вытеснят с улиц угрюмую серость!
— Ну, это вряд ли, — усмехнулся мистер Сентер. — Жители Лунденбурха консервативны, и больше нет короля, который мог бы задавать тон.
— Что очень печально, — согласился мистер Стэнфорд. — Вам глянулся этот твид?
— О да. Очень.
— Я мог бы скроить из него сюртук в классической манере. И такие же брюки. А вот эта ткань нарасхват идет на жилетки. Сочетание зеленого и коричневого вместе с подкладкой из серого шелка. И вам, конечно, понадобятся рубашки?
— Не меньше дюжины. И жилетов, пожалуй, несколько, и разных. К ним же белье и шейные платки.
— И не забудьте о носовых. Все поголовно носят их в кармашках.
— Все, что посчитаете нужным, — кивнул мистер Сентер.
На портновский стол легли несколько камней, сияющих в свете газовых ламп.
— Что это? — спросил мистер Стэнфорд.
— Аванс, — пояснил мистер Сентер. — Я еще не обзавелся счетом ни в одном из лунденбурхских банков. А драгоценные камни всегда в почете. Если сомневаетесь — отнесите их ювелиру, он подтвердит подлинность и ценность.
Он вновь встретился взглядом с портным.
— Я верю вам, — лицо Ричарда Стэнфорда вновь украсилось улыбкой. — Запишите адрес, куда прислать готовый костюм?
Адам Сентер склонился над портновской книгой и записал аккуратным убористым почерком
Ризен-стрит
117А
Мансарда
— Уж не старый ли Уилл вас ко мне направил? — прочитав адрес, спросил мистер Стэнфорд.
— Он самый. Я снимаю квартиру у его зятя. Так удачно выбрал кеб, что единым махом решил сразу несколько насущных проблем.
— Поздравляю вас, сэр, — очень серьезно сказал Ричард Стэнфорд и протянул руку, — Рад знакомству с вами, мистер Сентер.
— И я рад, — крепко ответил на рукопожатие мистер Сентер. — Надеюсь, у меня легкая рука и клиенты выстроятся в ряд перед ателье.
— Не приведи Маленький народец! — в притворном ужасе воскликнул портной. — Все, не смею больше задерживать вас!
Мистер Сентер покинул ателье и занял место на козлах.
— Все прошло успешно? — спросил старый Уилл. — Я смотрю, вы при прежней одежде.
— Я не ношу готовые костюмы, — с достоинством ответил мистер Сентер. — Я заказал новый.
— И как думаете, быстро сошьют?
— О, я уверен, что очень быстро.
А еще я уверен, что этот портной, в чьих жилах течет кровь фаэ, понял, кто я такой. И это должно было бы вселить в меня страх… Отчего я чувствую радость?
