Я бросила беспомощный взгляд на Гришу.
Это твое дело, прочла я в его глазах, ты разбирайся. А мне пора. Меня ждет Ирочка, кино, ее робкая ручка. А потом – столик в кафе, в самом дальнем углу, и кофе, капучино с островерхой папахой сливок, и Ирочкина виноватая улыбка…
– Идите, Григорий Наумович. Я отпускаю вас.
– Спасибо. Большое спасибо, – сказал Гриша и торопливыми шагами рванул от нас, спеша на свой романтический вечер.
– Теперь мы можем спокойно пойти в ресторан.
– Мне некогда.
– Тогда перекусим здесь.
Я опустила глаза.
«Отказать хаму, немедленно!» – приказала я себе.
– Не возражаю, – сказала я, испытывая к себе самое жгучее презрение.
В лобби-баре играла медленная тягучая музыка. Бармен, стоявший за стойкой, протирал бокалы, и без того чистые, как кристаллы Сваровски.
К нам подлетел официант.
В поле моего зрения попала рука с запонками, и я «споткнулась» взглядом об эту руку.
– Салат с креветками и кофе, – сделала я заказ.
Я чувствовала себя неловко, о чем говорить, я не знала. Я вообще немногословный человек и обычно со своими партнерами придерживаюсь сугубо официального тона и рамок профессиональных бесед. Я уже жалела, что не отказалась от совместного перекуса и не поехала домой, где сунула бы в духовку пиццу и выпила бы большую чашку кофе.
– Расскажите о себе, – попросил вдруг Шаповалов, и я чуть не свалилась со стула. Это было так неожиданно…
– О себе? – переспросила я.
– Я сказал что-то неприличное? – удивился Шаповалов.
– Да нет. Но эти сведения разглашению не подлежат, – с улыбкой сказала я. Я уже овладела собой и решила вести себя в духе светской дамы: быть легкой, искрящейся, с чувством юмора.
– Почему? В вашей биографии есть темные пятна?
Я рассмеялась:
– Упаси боже! А может быть, лучше вы расскажете о себе, – перевела я тему.
Шаповалов слегка прищурился:
– А вы хорошо парируете.
– Научилась.
Нам принесли еду.
– Я родился в маленьком поселке Приморского края и мальчишкой мечтал стать капитаном. Но умер отец, мне пришлось учиться и работать, помогать матери растить двух младших сестренок. Потом я занялся коммерцией. Начинал с маленького предприятия автосервиса, мы основали его на паях с приятелем. Потом прикупили еще два таких же. Так и расширялись… Не думаю, что вам интересны подробности. – Тон его был дружеским, словно мы были знакомы тысячу лет и встретились после недолгого перерыва.
К чему он мне это рассказывает, пронеслось в моей голове. И главное – зачем?
Шаповалов будто прочитал мои мысли:
– Вам, наверное, совершенно неинтересно, о чем я рассказываю. Вы про себя думаете: зачем все это говорится?
Я смутилась: все-таки показаться невежливой мне не хотелось.
– Ничуть, – сказала я с преувеличенной бодростью. – Всегда любопытно: как люди выходят в люди? Простите за каламбур.
– Ничего страшного. Вашу мысль я понял, – он кивнул мне и принялся за еду.
Мы ели молча, но я все равно всей шкурой ощущала присутствие этого человека, словно от него протянулись ко мне некие невидимые нити. И… я боялась поднять на него глаза, что мне вообще-то несвойственно. Я чувствовала себя нашкодившей школьницей, которая боится наказания за свой хулиганский поступок. Не очень-то уютное чувство!
Я почти залпом выпила кофе, мне хотелось избавиться от присутствия этого человека и поскорее оказаться дома – на своей безопасной территории; дома, где все так привычно, надежно и… спокойно. А этот шумный мужчина невольно внушал мне чувство тревоги и нервного беспокойства. Я сама не знала, откуда оно взялось, это чувство, но, очевидно, неспроста.
– Вы сбегаете?
– Что? – я подняла на него взгляд. Светло-карие его глаза смотрели на меня в упор. – Не поняла, что вы сказали?
– У меня такое ощущение, что вы сбегаете от меня…
Я досчитала про себя до трех, чтобы успокоить дыхание.
– У меня просто вчера был очень напряженный день, конец рабочей недели, а сегодня – это внеплановое задание. Я просто устала и хочу поскорее оказаться дома. Мне предстоит еще поездка к матери, а у нее трудный характер…
– К матери?
Я закусила губу: зачем я это сказала? Получается, тем самым я невольно выдала себя. Кому охота слушать разговоры о чьих-то семейных дрязгах? И что он теперь обо мне подумает? И тут я рассердилась на саму себя: какая мне разница, что он подумает! Кто он такой? Я вижу его всего второй раз в жизни, и при этом первый – не в счет. Он облил меня грязью и преспокойно уехал, даже не потрудившись извиниться! Это его прекрасно характеризует: вот какой он тип – наглый и самодовольный. И еще Васильев с этим заданием – на фиг мне все это!!!
– У вас проблемы с матерью?
– Что вы! Какие там проблемы… Все нормально, – ощетинилась я. – Мне пора… К сожалению.
Я встала со стула и отодвинула его от стола.
– Вы даже не попросили счет.
– Ах да! – вспыхнула я. – Простите… сейчас я заплачу.
– Да бросьте. Терпеть не могу феминисток. Заплачу сам, не волнуйтесь.
– А я вам позже отдам деньги…
– Без комментариев!
Я кивнула Шаповалову:
– Было приятно познакомиться. Надеюсь, мы сработаемся.
Черта с два мы сработаемся, устало подумала я про себя. Таких мужиков я вижу насквозь: самонадеянных, привыкших к тому, что весь мир вертится вокруг них. Ты будешь по сто раз заставлять меня переделывать рекламу, указывать на малейшие мои промахи и недочеты, показывать, кто есть кто. И когда я принесу тебе сто первый вариант, ты лениво процедишь сквозь зубы что-то типа: «Неплохо! Но можно было и лучше». Такие заказчики – сплошная головная боль и нервотрепка. Я буду кричать на своих сотрудников, что, в принципе, я позволяю себя крайне редко, и то лишь когда меня уже окончательно достанут и я бываю вынуждена на кого-то выплеснуть свои эмоции… «Я была бы очень рада отказаться от этого заказа, потому что я… боюсь тебя. И не могу объяснить даже самой себе почему…» – подумала я.
– Подождите. Выйдем вместе.
– Извините, я тороплюсь.
Я кивнула, не глядя на него, и быстрыми шагами вышла из зала. Да, я сбегала – позорно, трусливо, – и ничего не могла с этим поделать.
На улице за ночь намело снегу, я перепрыгнула через небольшой сугроб. В машине я сразу включила печку и, посмотрев на себя в верхнее зеркальце, рванула рычаг зажигания на себя…
Мотор заурчал и стих. Я вновь рванула рычаг. Та же самая картина. Боже мой! Ко всем недавним неприятностям мне не хватало только сломанной машины! Я была готова поверить в старую истину, что беда никогда не ходит одна, только в компании с другими неприятностями. В нетерпении я стукнула кулаком по рулю, потом приказала себе успокоиться и сделать еще одну попытку. Еще одна попытка ни к чему не привела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
