— А! — я закашлялся. — Ты знаешь об этом?
— Я слышал, что Толстяк Детвэйлер подал на тебя в суд.
— Ах так, — я встал и начал освобождать сиденье стула от всякого наваленного на него хлама. — Ну что же… очень приятно… Как ты разыскал меня?
— С помощью сыскного бюро. За деньги можно купить сколько угодно услуг. А денег у меня сколько угодно.
— А! — я снова кашлянул.
Грек, кивая головой, задумчиво смотрел на меня. Во всём этом одно было безусловно хорошо: хоть он и прослышал про мою размолвку с Толстяком, а всё-таки постарался меня отыскать. Следовательно, ему было что-то нужно от меня, а не наоборот.
Он вдруг сказал:
— Вирджи, ты свалял большого дурака!
— Свалял, — честно признался я. — И ещё какого! Ты даже представления не имеешь, какого. Но теперь я поумнел. Грек, дружище, то, что ты говорил мне про этих демонов, меня заинтересовало. В тюрьме у меня было много времени для чтения. Ты увидишь, что я уже не такой невежда, каким был, когда мы разговаривали прошлый раз.
Он язвительно засмеялся.
— Смешно! После четырёх лет колледжа ты сохранил всё своё первозданное невежество, но пребывание за решёткой сделало из тебя образованного человека.
— И переродило меня.
Он мягко заметил:
— Но, надеюсь, не до конца?
— Преступление — вещь невыгодная, разве что оно совершается в рамках закона. Это главное, чему я научился.
— Даже и тогда оно невыгодно, — сказал он мрачно. — Деньги, конечно, приносит. Но что проку в деньгах?
Что можно ответить на такие слова? Я сказал, осторожно зондируя почву:
— Я так и понял, что ты разбогател. Если ты мог с помощью своих демонов отделить уран-235 от урана-238, значит, ты мог бы с их помощью отделять золото от морской воды. Да и вообще ты мог их использовать просто чёрт знает для чего.
— Чёрт знает для чего, — согласился он. — Вирджи, ты мог бы мне помочь. Я вижу, ты занимался Максвеллом.
— Верно.
Это была сущая правда. Тюремная библиотека дала мне массу полезного — в частности, я узнал всё, что можно было узнать о Клерке Максвелле, одном из величайших физиков мира, о его крошках-демонах. В своё время я тщательно прорепетировал всё это для встречи с Эль Греко.
— Допустим, — начал я, — у вас имеется маленькая камера внутри трубы, по которой течёт газ или жидкость… Так говорил Максвелл. Допустим, что в камере имеется маленькая дверка, позволяющая молекулам входить или выходить. Вы ставите у дверки демона — так Макси сам их назвал. Демон видит, что приближается горячая молекула, и открывает дверку. Видит холодную — закрывает. Мало-помалу все горячие молекулы оказываются по одну сторону дверки, а все холодные молекулы, то есть те, что движутся медленно, — по другую. Пар с одной стороны, лёд — с другой, вот к чему это сводится в конечном счёте.
— Ты видел это собственными глазами, — напомнил мне Теобальд Греко.
— Не отрицаю, — ответил я. — Не отрицаю и того, что ничего тогда не понял. Но теперь понимаю.
Я много чего понимал теперь. Если можно разделять изотопы, значит, можно разделять и элементы. Пускай-ка ваш демон открывает дверку для платины и закрывает для свинца. Да ведь он в мгновение ока может сделать вас богачом!
Что он и сделал с Греко.
— Вот первый взнос, — сказал Греко, вытащил что-то из кармана и вручил мне. Это был металлический брусок, похожий на шоколадный батончик, какие выкидывают автоматы за цент, — если вы ещё не забыли дней детства. Брусок сверкал, брусок сиял. А цвет его был красновато-жёлтым.
— Что это? — спросил я.
— Золото, — сказал он. — Оставь его себе, Вирджи. Оно извлечено из морской воды, как ты и говорил. Считай это авансом в счёт твоего жалованья.
Я взвесил брусок в руке. Попробовал на зуб. Я сказал:
— Кстати, о жалованье…
— Любое, какое тебе угодно, — скучным голосом ответил он. — Миллион долларов в год? Почему бы и нет?
— Почему бы и нет? — повторил я за ним, несколько ошарашенный.
Ну а потом я просто сидел и слушал, а говорил он. Что же ещё мне оставалось делать? Даже не могу сказать, что я его слушал; во всяком случае, слушал не с полным вниманием, потому что мысль о миллионе долларов в год то и дело застилала от меня смысл его слов. Но общее представление получил. Возможности были неограниченные. Теперь я это хорошо понимал.
Золото из морской воды? Да, конечно. Но ещё энергия, свободная энергия, бери — не хочу. Энергия молекул воздуха, например. Холодильники охлаждались бы, котлы давали бы пар, дома обогревались, домны плавили металл — и всё это без топлива! Самолёты могли бы летать без капли бензина в баках! Всё, что угодно.
Миллион долларов в год…
И это только начало.
Я очнулся.
— Что?
Грек смотрел на меня. Он повторил терпеливо:
— Меня разыскивает полиция.
— Тебя? — изумился я.
— Ты слышал, что было в Гранд-Рапидс?
Я прикинул.
— Постой, постой. Пожар. Большой пожар. Так это был ты?
— Не я. Мои демоны. Демоны Максвелла, или демоны Греко, как их следовало бы назвать. Максвелл говорил о них; я их использую — когда они не эксплуатируют меня. В тот раз они спалили полгорода.
— Теперь вспоминаю, — сказал я.
Газеты были полны этим.
— Они тогда вырвались на свободу, — мрачно сказал Грек. — Но это ещё не худшее. Тебе придётся отрабатывать свой миллион в год, Вирджи.
— Как так — вырвались!
Грек пожал плечами:
— Система контроля не совершенна. Иногда демоны ускользают. Я ничего не могу с этим поделать.
— Ну а как же ты их контролируешь?
Он вздохнул.
— Собственно говоря, это даже трудно назвать системой контроля, — ответил он. — Только максимум того, что я могу сделать, чтобы помешать им вырваться.
— Но ведь ты сказал, что иногда разделяешь металлы, а иногда получаешь энергию. Если ты говоришь, что не можешь управлять ими, то откуда же демоны знают, чего ты от них хочешь?
— А как ты объяснишь яблоне, что на ней должны вырасти яблоки того, а не иного сорта?
Я уставился на него.
— Но чего тут объяснять, Грек? Я хочу сказать, что на каждой яблоне растут яблоки одного какого-то сорта.
— Точно так же и с демонами! Ты, кажется, действительно поумнел? Это — как выведение собачьих пород: берёшь потомство какой-то одной дворняжки, а через несколько поколений можешь получить эрделя, таксу или шпица. Как именно? С помощью отбора. Колонии моих демонов растут, они расщепляются; новые разновидности приспосабливаются к новым условиям. Эволюционный процесс. Я только помогаю ему — и всё.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
