начала мысленно вырисовывать образы мужчин. Как ни странно, их лица врезались в мою память буквально до каждого волоска, шрама, морщинки на лице…
«— Леди Аделла? — они моментально откликнулись, представ сидящими на конях.
— Есть новости? — раз уж я сейчас их побеспокоила, решила спросить.
— Следы есть, но только те, что появились, когда серые гнали вас к башне. Следов Амере и ваших не найдено, возможно, убивали на своей стороне… — я прямо почувствовала то, о чем он не досказал.
— Я не помню, почему и как там оказалась. Но рожала я на нейтральной полосе, это может подтвердить Мейе. Вы можете найти это место, там еще рядом черный выжженный круг, — возникла мысль, что там они найдут то, что подскажет что-то о происходившем.
— Если они это сделали на нейтральной полосе, это — объявление войны, хотя, по сути, охота на вас и есть война. Но нам надо найти доказательства, что Альфу убили они. Тогда мы сможем их порвать уже законно…
— Вам нужна какая-то помощь? — хотя, чем я могу помочь?..
— Пока нет».
Я прервала этот мысленный контакт, очнувшись, и хватаясь за кружку с чаем.
— А как связаться с остальными Альфами всей долины?
— Пока никак, весной начнут привозить оброк. Вот тогда они будут давать клятвы верности, — он покормил волчонка, обтер его тканью.
— Давай его сюда, — потянулась за сыном, он встал и подал его мне. Наши пальцы соприкоснулись, и я едва не дернулась от странного болезненного удара током.
Он отдернул руки, и, развернувшись, ушел из комнаты.
Глава 8
Что это было? На нас нет и грамма синтетики, чтобы создавалось такое статическое электричество. Посмотрев на малыша, поняла, Мейе стал для него тем самым Дядькой, защитником и опекуном, по сути, отцом… Мы, вроде как, теперь родные люди.
Сын снова обернулся, я обмотала его в ткань и уложила в люльку. Оглянулась: не дело принимать мужчин в своей спальне, раз уж у них такие разделения на мужскую и женскую часть. Рядом же с моими апартаментами есть небольшая гостиная, хотя я не совсем поняла назначение комнаты перед спальней. Может, это для слуг?
— Могу я попросить перенести второй стул и столик с шитьем, сундук с тканями — в гостиную с камином?
«У леди проснулся интерес к этикету…», — ехидный тон вернулся.
— Леди не в курсе про ВАШ этикет, и хотелось бы просвещения по этому поводу, — разозлилась я. — Я едва пришла себя от покушения, родов в лесу, принятия должности Альфы!
«А крестьянкам этикет и не нужен! — фыркнул он, — жива же?», — мебель осталась на месте.
— Хорошо, — внезапно гнев схлынул, как и пришел. Что мне мешает перенести все самой. Взяла коробку с шитьем в руку, направилась в гостиную.
Вышла из своих апартаментов, подошла к той самой, первой, двери, что приняла нас с сыном. Повернув ручку, распахнула дверь, и замерла на пороге. Комната преобразилась, стала светлее, прибавилось светильников, и я так понимаю, они — магические, огня-то там не видно. В переднее пространство пола комнаты лег ковер, толстый и теплый.
По правой стене встали письменный стол и высокий стул к нему. По левую сторону между двух окон — горка с посудой и какими-то кубками, бокалами.
Под одним из окон встал сундук с тканями. Возле камина стояли теперь два кресла, между ними — чайный столик с моим недоеденным перекусом. Шкура, лежащая под ногами, приобрела ухоженный вид, а в самом камине разгорался огонь. Рядом с одним из кресел встала люлька, не та, что в спальне, а другая, я заглянула в нее. Матрас, одеялко и чистое белье.
Подошла к окну, оно было сделано из цветных кусков стекла, судя по всему, витраж изображал какую-то битву. Пошла за сыном, забрала его из люльки и отнесла в гостиную, уложив спящего малыша, села в кресло. Сначала поем, а потом возьмусь за шитье.
Выпив чай и съев все мясо с тарелки, я внезапно почувствовала усталость. Но пока на дворе день, решила все же хотя бы раскроить и наметать приготовленное шитьё. Разложив ткань, я быстро порезала на нужные мне отрезки. Взяв нитки, снова вернулась в кресло.
Едва начала шить, сон все же заставил смежить ресницы и уснуть.
«Большое темное пространство, я стою, потому что не знаю, куда идти. И давящая тишина…
Где-то вдалеке вспыхнул желтый огонек, и тут же послышались шаркающие шаги. Словно шел очень пожилой человек.
— Шуму от них много… Два месяца тишины были. Но эта женщина… слишком странная, не похожа она на тех, кого я видел. Хотя в замке перебывало много их! Что мне делать с ней? Гнать? Я бы поспал… но могу и не проснуться. Когда был молодой — было интересно, весело наблюдать за жизнью живых. Теперь — только беспокойство от них… Дай, да дай…
Он прошел мимо меня, шаркая и сгорбившись, на нем была какая-то древняя хламида, подпоясанная веревкой, длинные, давно нечесаные волосы, и спутанная борода».
Проснулась от боли в затекшей шее, появившейся от неудобного положения. Сон или не сон, это натолкнуло меня на несколько мыслей. Но я должна их обдумать.
Снова взялась шить, среди этих простых вещей в моем шкафу, мне хотелось иметь несколько необычных. Вместо рубашки — комбинацию под платье, женского белья, носков и чулок, но на последнее нужна другая ткань…
А интересно — в замке есть вообще ткань на запас, ведь откуда-то берутся отрезы, пусть простой, но приятной телу ткани. Почувствовав пробуждения сына, развернула его из пеленок.
Интересно, почему он все время оборачивается. Для чего так часто?
В дверь постучали, Мейе нашел меня без труда.
— Приятное местечко! — он оглядел комнату, но входить не стал.
— Я хотела спросить, почему Амере так часто оборачивается? — обрадовалась его приходу.
— До года волчата сами не знают, чего хотят. Вот после, они уже успокаиваются, и оборот принимают, если это необходимо, то есть, осмысленно желают стать волком.
— Поняла. Я бы хотела осмотреть весь этаж, заглянуть в комнаты, — взяла сына на руки и пошла к двери.
— Да, можно посмотреть. Есть еще и третий этаж, и чердак, — Мейе протянул мне руки, я аккуратно, стараясь не коснуться кожи, вложила в его ладони сына.
— Все же, начну с этого этажа. Он же мой?
