Она устремила сквозь Ангуса неподвижный, полный черного ужаса взгляд, как если бы за его спиной находилось нечто настолько страшное, что оно ослепило ее, сделав пирата невидимым.
В первую минуту Ангус даже и не особенно удивился, обнаружив женщину там, где он рассчитывал увидеть мужчину.
Понимая разумом, что кроме девушки и его самого на корабле больше нет ни единой живой души, Ангус все-таки оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на то, что же так приковало ее внимание.
Ничего за его спиной не было. Конечно. Они ведь с ней одни. На вспомогательном мостике не было даже тел погибших. Она прошла сквозь катастрофу, не увидев ни одной смерти ни одного из своих товарищей по команде.
Однако червь сомнения все еще глодал душу Ангуса Фермопила. Сжав покрепче ружье в руках, он сделал в сторону девушки несколько осторожных шагов.
Было совершенно очевидно, что она по-прежнему не замечает его. Глаза девушки были заняты ее собственным кошмаром и не обращали на движения Ангуса никакого внимания, как будто бы он был чем-то нематериальным и полностью прозрачным для световых лучей. Девушка находилась в глубоком шоке. Если он не сделает что-нибудь, чтобы помочь ей, она может пребывать в таком состоянии часами. До тех пор, пока ее сознание не исцелится или не провалится во мрак безумия.
Но он не собирался помогать ей.
Неожиданно девушка начала говорить. Хриплым шепотом, таким, как будто ее голос был сорван от пронзительного крика, она произнесла:
– Дайте мне умереть.
Внутри своего скафандра Ангус вдруг облился холодным потом.
– Мне не нужна помощь. Дайте мне умереть. Уходите.
Ангус внимательно смотрел на девушку, приготовившись к любой выходке с ее стороны, изучал ее. Он не знал этого, но выражение его лица в этот момент очень напоминало выражение лица девушки. Несмотря на то, что душевные переживания сильно исказили черты ее лица, оно напомнило Ангусу лицо капитана Дэвиса Хайланда. Бирка на левой стороне комбинезона девушки гласила: «Лейтенант М. Хайланд». Кто она – дочь капитана? Вполне возможно. Команды кораблей очень часто состояли из членов одного семейства. Даже в таких организациях как, полиция Объединенных Компаний. Особенно в таких организациях, как полиция Объединенных Компаний. В таких организациях, где единственным понятием, более весомым чем власть и приказ, то есть силы и стабильности – основ цивилизации, – и денег, единственным более весомым понятием была преданность. Но эта девушка была еще слишком молодой для ветерана космоса. Может быть, это был ее первый рейс?
– Уходите.
Что же такое она увидела, что могло так испугать ее. И заставить желать смерти?
Ангус включил внешний динамик скафандра.
– Почему?
Искаженный динамиком, его голос звучал жестко и скрипуче, вроде того скрежета, что издают корабли при столкновении в доках.
– Что ты тут натворила?
Девушка внезапно сжала голову руками и начала плакать, тонко и жалобно подвывая.
– Прекрати, – закричал он. – Скажи мне, что ты натворила здесь? Если ты не скажешь, честное слово, мне доставит удовольствие выбить это из тебя.
Плач девушки перешел в громкие стенания, но затем голос ее сорвался, и она закашлялась.
– Заткнись!
Он ткнул ее стволом ружья в бок.
– Они все мертвы. Никто тебя не услышит. Я сам пристрелил твоего отца. Заткнись!
Она подняла на него глаза. Нечто вроде осознания происходящего промелькнуло в ее взгляде. На секунду лицо девушки отобразило непереносимую душевную муку.
– Он уцелел? Он жив?
Ангус кивнул.
– Да. Был. До тех пор, пока моя пушка не разнесла его на куски.
В течение промежутка времени между двумя последующими ударами сердца Ангуса тело девушки напряглось и сжалось подобно начинке термоядерного реактора перед взрывом. Затем она как ракета вылетела из кресла, выставив вперед руки, и бросилась на Ангуса.
Она царапала стекло его шлема, пыталась рвать упругую ткань скафандра, тщетно стараясь добраться до его тела. Вой девушки постепенно перешел в рычание дикой, обезумевшей твари.
Именно в это мгновение, по непонятным и необъяснимым причинам, он сделал свой первый шаг, направленный против него самого, по дороге, приведшей его в последствии к гибели.
Он не питал к ней жалости. Он не питал жалости ни к кому: любой человек, будь то мужчина или женщина, достаточно слабый для жалости, был также достаточно слаб для того, чтобы использовать его в своих корыстных целях. Он не был обескуражен также и собственноручным убийством отца этой девушки. Этот бляденыш, капитан Дэвис фон Хайланд, повредил «Красотку» и заслуживал гораздо большего, чем он получил. Кроме того, само собой разумеется, Ангус Фермопил никогда не занимался спасением капитанских дочек. Что за пользу он мог иметь от сумасшедшей бабы? Вдобавок, бабы, работающей в полиции, орудия наказания презирающего его мира и опасного для Ангуса свидетеля массового убийства в лагере старателей, опасного до тех пор, пока она жива.
Но он не стал в нее стрелять.
Может быть, он устал от одиночества. Может быть, каким-то доселе не задействованным участком сознания Ангус понял, что под уродливой гримасой гнева, обезобразившей черты ее лица, все-таки скрыта женщина. Может быть, он захотел узнать о том, что же случилось с «Повелителем Звезд», хотя еще и не признался себе в этом. Или, может быть, он узрел в девушке возможность всеобъемлющей мести, такой сладкой, о какой он раньше даже и не мечтал.
Какой бы ни была причина, но, когда девушка бросилась на него, Ангус выронил ружье.
Сначала он боролся с ней, стараясь прижать руки девушки к ее телу. Но в своем безумии она оказалась слишком неукротима. Поэтому он поднял кулак в тяжелой перчатке и одним ударом сшиб ее на пол.
Лежа у его ног, девушка всхлипнула и, извиваясь, постаралась уползти прочь от источника боли, но вскоре замерла без сил, хрипло дыша, что напомнило Ангусу знакомый звук респирации его собственного скафандра.
Чувство, пронзившее Ангуса в момент удара и оставшееся после, было настолько приятным и новым, что он захотел испытать его еще и еще. Ему хотелось ударить ее рукой или ногой и посмотреть, что из этого выйдет. Но он сдержался, как это было ни странно. Неожиданно он вспомнил, что время не ждет и у него полно хлопот. Фильтры. Припасы. Добыча. И девушка.
При этом имелась возможность того, что какой-нибудь корабль, находящийся достаточно близко, принял посланный им сигнал бедствия. «Повелитель Звезд» тоже мог успеть передать свой сигнал. Ангуса могли застать здесь и потребовать объяснений о разбившемся полицейском лайнере. И о разрушенном лагере старателей невдалеке…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
